Влада Ольховская - День, когда умерли драконы

— Ты не можешь остаться здесь, — настаивал Сальтар. — Не можешь смириться с болью — убей себя внутри, но останься символом для тех, кто в тебя верит. Ты помнишь, что ты рассказывал мне о них? Эти люди связали с тобой все, что у них было. Они пошли ради тебя на риск. Ты не можешь их подвести, не должен.

— Я уже подвел их.

— Ты думаешь, она бы этого хотела? Ты сам мне все время доказывал, что она была не просто чудовищем. Разве ты не предашь ее волю своим отказом?

Кирин не слушал его, улавливал только отдельные слова. «Она была» обжигало большее всего.

Привлеченный их криками, в окно заглянул единорог. Кирин знал, что это существо умеет общаться без слов, хотя сам его голос никогда не слышал. Ничего странного, Исса тоже умеет говорить с помощью мыслей.

Умела. Теперь уже нет.

Погибла вся его семья, а сейчас не стало Иссы, он просто не сумел ее спасти. В этом свете, даже чудесное возвращение Сальтара мало что меняло. Ведь это и не возвращение даже было, а вечный приговор, очередная победа Таниса.

Увидев, что его уговоры не работают, Сальтар сменил стратегию:

— Разве ты не понимаешь, что все это из-за Таниса? Беды нашей страны, то, что Исса вообще пришла сюда, — это из-за него. Ты должен отомстить ему!

— А его беды из-за нас, — горько усмехнулся Кирин. — Он думает так же, как и ты, и хочет мстить по той же причине. Это замкнутый круг. Может, с моей смертью он наконец исчезнет?

— Я не узнаю тебя!

— Ты и не знал меня. Наверно, только она знала.

— Хватит, Сальтар, — наконец вмешалась в их разговор Аналейра. — Так ты от него ничего не добьешься.

— Вы-то на чьей стороне? — возмутился Сальтар. — Вы просто не понимаете, что происходит в империи и что произойдет, если Кирин не вернется!

— Я понимаю намного больше, чем ты. Я вижу, что он любит ее.

— Я тоже любил Майко, но я не позволил ее смерти остановить себя! Потому что я знал, что это был бы позор для памяти о ней!

— Любовь бывает разной, — указала ведьма. — Иногда она дополняет жизнь, а иногда сливается с нею. Это произошло с Кирином. Любовь в самом чистом, самом светлом ее проявлении — та, когда двое не могут жить друг без друга. Она не всегда взаимна, я не думаю, что Исса любила его так же сильно. Но для него это ничего не меняет.

Кирин слушал ее с прежним безразличием. Он не был благодарен ей за поддержку и не чувствовал обиды за то, что она сказала о чувствах Иссы. Может, она и права, теперь уже никто не узнает.

— Это та любовь, которой я всегда хотела для Иссы, — неожиданно продолжила Аналейра. — Я ведь любила ее как дочь. Она все поняла неправильно, ровно наоборот: ее я любила, а Танису помогала из чувства долга. Потому что Исса когда-то сама пришла ко мне, она хотела остаться рядом со мной. У Таниса же просто не было выбора. Только теперь я поняла, что он и меня винил в том, что случилось с его родными. Он использовал меня для мести, потому что считал это справедливым. Он много лет жил рядом со мной, но так и не сумел простить мне то, чего я не совершала. Он ушел, когда решил, что я больше ничем не могу быть ему полезна. Может, и убить хотел, да не знал, как. Но Исса… она была другой. Я привязалась к ней, потому что чувствовала ее искренность. За всеми ее колкостями и непростым характером искрилась жизнь, настоящая, та, которую я успела позабыть. Я знала, что могу доверять ей.

Кирин думал, что онемение уже закрепилось, но нет, слова Аналейры все же пробивались сквозь него. Любое упоминание Иссы, любая деталь ее жизни, которую он не знал, была все равно что удар по свежей ране. Но он слушал, жадно, внимательно, ведь боль была не так страшна, как пустота.

— Исса стала моей семьей, я видела в ней свое дитя, хоть и не говорила ей об этом, — задумчиво произнесла ведьма. — Ее счастье значило для меня больше, чем мое собственное. Я бы отпустила ее с легким сердцем, если бы она встретила мужчину, который любил бы ее так, как ты, Кирин. Вот только Торем ее не любил.

— Что? — нахмурился Кирин. Его удивление было мимолетным и мгновенно угасло, однако сейчас даже это поражало. — Она никогда не сомневалась в нем…

— Заблуждаются не только люди, чудовища — тоже. К тому же, Торем не был к ней безразличен. Еще здесь, в Мертвых землях, она очаровала его своим умом… Ты знаешь, она это умеет. Но он не мог влюбиться в ту, кого не видел, в настоящее чудовище. Это против всех законов природы. Я никогда не желала зла Торему, потому что знала, что он — мой потомок, тот, ради кого я когда-то пошла на жертву. Но ведь Исса тоже была дорога мне! Я пыталась образумить ее, и все напрасно. Она тоже не любила его, потому что не знала, что такое любовь. После вечного безразличия Мертвых земель первое сильное чувство, вспыхнувшее в ее душе, стало для нее самой сильной магией. Оно пьянило ее, лишало разума, и я поняла, что не смогу достучаться до нее. Поэтому я не стала использовать на Иссе самое могущественное заклинание, которое сохранило бы силу чудовища в человеческом теле.