— Мафия не мафия, но кое— что есть… Он состоит в некой организации, которая борется за образование славянской автономии в Казахстане, — объяснил Сивохин.
— Тогда почему же он нам препятствует? — недоумевал Рогожин.
— Он на Москву в страшной обиде, просто ненавидит… Мне бы вас предупредить, чтобы вы спектакль разыграли, что де с другого места, не из Москвы приехали… Эх, от радости, что так быстро договорились, я совсем забыл о его аллергии на Москву.
— А чем она вызвана-то, аллергия эта?
— В прошлом году он со своими единомышленниками, борцами этими, черт бы их побрал… В Москву они ездили, просить официальной поддержки, моральной, а главное материальной. Собирались по телевидению российскому выступать, рассказать, как тут нас притесняют… В общем, планы наполеоновские, ну а на выходе пшик получился. Ваши главковерхи не захотели с Назарбаевым отношения портить и делегацию эту бортонули. Вот он с тех пор и бесится…
Автобусы ходили настолько плохо, что Рогожину пришлось идти пешком от завода до пункта междугородней связи. Он позвонил в Москву шефу, сообщил, о возникшей задержке, и о «клондайке», обнаруженном им на заводе. Получив указание не упускать «добычу» и оставаться в Устье сколько потребуется, он стал долго и упорно дозваниваться к себе домой в Подмосковье…
Позвонив на завод на следующий день, Рогожин узнал, что дело с места не сдвинулось. Оставалось выжидать и довериться Сивохину. Оказавшись совершенно незанятым, Рогожин пошёл бродить по городу, попытался навестить своих бывших сослуживцев, ранее осевших здесь, но никого не разыскал: по имеющимся у него адресам либо жили новые люди, либо никто не открывал. Временами у Рогожина создавалось впечатление, что вокруг лишь декорации того прежнего Устья, а на самом деле это совсем другой город. Он решил выяснить, насколько свободно можно приобрести обратный авиабилет на Москву, но агентства на прежнем месте не оказалось и пришлось ехать в аэропорт.
От аэропорта даже в пасмурную погоду хорошо просматривалась двугорбая гора. Сейчас её вершины были пусты — на них отсутствовали радары. Рогожину вдруг захотелось посмотреть на нынешнее Захарово, ведь от аэропорта до него всего несколько километров. Зачем? Он бы и сам не смог объяснить какая сила заставила выйти его на шоссе и остановить попутку.
Последний раз Рогожин приезжал сюда четырнадцать лет назад, и уже тогда село, как и вся область были приведены к «общему знаменателю» и ничто не напоминало об относительном благоденствии семидесятых годов. Сейчас упадок здесь казался ещё более ощутимым, чем в городе. Заколоченные нежилые дома встречались то там, то здесь. Некогда щегольский стеклянный фасад-витрина Дома Культуры неприятно серел грязной фанерой. Забор вокруг парка и та беседка… всё было разломано и растащено, по всей видимости, на дрова. Он пошёл в сторону, где когда-то располагалась рота. КПП, шлагбаума не было, от казармы и складов остались одни полуразрушенные стены. Пусто было и на площадке, куда свозилась отслужившее своё техника, только обрывки колючей проволоки на уцелевших столбах позванивали под порывами ветра с Иртыша. Казахстану оказалось не по средствам содержать здесь радиотехническую роту, да и не за чем.
Рогожин брёл по селу, подняв капюшон зимней куртки — пошёл мокрый снег. Ему встречались одни старики и старухи, безразличные, закутанные в затрапезные одежды, не обращающие на него внимания. Создавалось впечатление, что не только вся молодёжь, но и люди среднего возраста разом собрались и покинули село. Дом Кати, он сразу его узнал, тоже стоял заколоченный, закрытый ставнями и возле него, также как и у прочих нежилых домов, отсутствовала ограда палисадника. Рогожин смотрел на дом, возле которого он простился двадцать два года назад с Катей, полной надежд и замыслов, и подумал, что уже шестнадцать лет назад в этом доме не было радости, а сейчас нет и самой жизни.
— Вы случайно не домом интересуетесь?… А то он продаётся, — пожилая женщина в ватнике, пуховом платке и женских сапогах типа «прощай молодость» шла от соседнего дома.
— Да нет, — машинально ответил Рогожин, собираясь идти дальше, на шоссе, ловить попутку до города… но задержался. — Извините, вы говорите продаётся… А кто продавец?
— Как кто, хозяйка.
— А где она сейчас?
— В городе, в Устье живёт… А вы что, будете покупать? — женщина смотрела недоверчиво.
— Надеюсь, она недорого возьмёт? — вопросом на вопрос ответил Рогожин. — Вы не в курсе сколько, и в каких деньгах?
Читать дальше