Дмитрий Родин - Князь Барбашев

Труднее было найти того, с кем можно было выйти в море. Ну, право слово, не с купцом же шляхтичу идти. Но ищущий да обрящет. Вот и Ян вскоре твёрдо встал ногами на палубу корабля, командовал которым благородный Хеннинг Штюк, бывший, впрочем, не менее нищим, чем польский шляхтич. Зато барон был чертовски удачлив, и вместе с морским делом учил парня по иному смотреть на многие привычные вещи. И когда между Данией и Ганзейским союзом разразилась очередная война, поляк спокойно воспринял то, что барон нанялся в купеческий флот.

Все три года войны они пиратствовали, дрались в бою под Борнхольмом, и участвовали в атаке голландского каравана вблизи родного Гданьска, когда сопровождавший купцов конвой обратился в бегство, и ганзейцы захватили и пустили ко дну множество кораблей. И пусть война для Любека закончилась не так, как тому хотелось, но сам Возняк вышел из неё с большим прибытком. И один из них, под именем "Морской дракон", сейчас гордо возвышался среди купеческой шелупони.

На свой корабль пан смотрел с гордостью. Ещё бы, ведь это был не кургузый когг, не мелкая пинка или неповоротливый хольк. Это была настоящая каравелла, одна из тех, что с недавних пор стали строить на гданьских верфях. Вот только всё, что вложил в её постройку Ян - это своё умение воина. Каравелла досталась ему как трофей.

В последние годы Ян подвязался на службе у шведов. Их противостояние с датчанами дошло до вооружённого столкновения и таким людям, как он было на чём нагреть руки. Но когда польский король обратился к Гданьску за помощью в борьбе с московитами он, разумеется, не остался в стороне. Каперский патент давно грел его душу, но предыдущий выход не принёс удачи. Прямо за Хельской косой он наскочил на как ему показалось одиночную лодью, но, увы, та была всего лишь отбившейся от небольшого каравана. Два конвойных корабля, нагнавших их через некоторое время, буквально засыпали его ядрами, после чего пришлось вернуться в родную гавань на ремонт. Что ж, ныне он не будет столь беспечен и значительно усилит как артиллерию своего корабля, так и абордажную команду.

Грохот деревянных башмаков затих за спиной и раздавшийся сзади голос заставил шляхтича оторваться от размышлений.

- Пан капитан, пан помощник зовёт на борт.

- Что-то случилось? - резко обернулся Ян. Что-что, а по пустякам помощник звать капитана бы не рискнул.

- Говорят, вблизи Хеля обнаружен пиратский корабль, - затараторил матрос. - Вернулся экипаж захваченного судна. Поговаривают, что тамошний капитан хвалился тем, что убил Бартунера.

- Бартунера? - удивился Ян и тут же скривился: - Он же мне десять злотых должен! Впрочем, что с того. Ладно, дуй на борт, скажи, скоро буду.

И неспешно двинулся вслед за припустившим моряком.

Когда Ян поднялся по сходням, помощник уже ждал его у борта.

- Чего ты суету поднял? - сразу-же набросился на него капитан.

- Как что? - опешил тот. - Из магистрата уже вовсю шум раздаётся. А тут поутру в море три фламандца и один гданьский хольк вышли. Пират ведь мимо нашего точно не пройдёт. А пока он абордажем будет связан вот тут-то бы по нему и ударить! Это ж, какие преференции от магистрата выпадут, когда мы этого московита приведём.

Ян думал недолго. Пока капитаны морской стражи соберут своих волков с окрестных таверн, он вполне может успеть отличиться перед городом. Правда, немного смущало то, что противником будет такой же охотник, но ведь в своё время он немало переловил таких вот "рыцарей моря". А приз явно стоил риска. Корабли ушли максимум часов пять назад, и догнать их было для быстроходной каравеллы не сложно. И лучше, если подойти именно в тот момент, когда пират пойдёт на абордаж и будет стеснён в манёвре. В принципе, если держаться в сторонке, то можно успеть сцепиться до того, как московиты вырежут купца.

- Людей собрал?

- Последние прибыли прямо перед вами, пан капитан.

- Что ж, по местам стоять, со швартов и якоря сниматься, - бросил Ян, поднимаясь на ют и слыша, как за спиной помощник, надрывая горло, дублирует его команду.

И корабль ожил. Одни матросы, облепившие реи, принялись отвязывать паруса, другие налегли на вымбовки шпиля и, топая по кругу, стали наматывать на шпиль якорный канат, поднимая железный якорь со дна реки. Это была нелёгкая работа: прежде чем якорь покажется из воды, им предстояло обежать не один круг. Взмокшие от пота, с красными от натуги лицами они с облегчением услыхали крик вахтенного:

- Якорь чист!

Шпиль был застопорен. Ветер, раздувший трапециевидные паруса, и течение подхватили каравеллу и понесли её к морю. Потихоньку растаяли позади город, дома, башни, мачты кораблей в гавани. Двое рулевых управляли кораблём, пока он шёл по реке. Рядом с ними, скрестив руки на груди, стоял капитан, придирчивым взглядом поглядывая то на паруса, то на моряков, что озабоченно бегали по палубе, закрепляя канаты. На носу, под руководством боцмана, матросы подвязывали мокрый якорь.