Дмитрий Родин - Князь Барбашев

Ну а почему бог выбрал его, то тут у княжича нет ответа, ибо логику всевышнего не дано понять обычному человеку.

Через пару часов, когда у Андрея уже в буквальном смысле начал заплетаться язык, митрополит вдруг прекратил свои бесчисленные расспросы и устало опустился на лавку. Глядя на него, княжич вспомнил литературное сравнение с мячом из которого спустили воздух. Митрополит в этот момент был как раз и похож на этот мяч: вот он стоял, распираемый внутренней энергией и вдруг сдулся и превратился в простого, немолодого уже человека, сломленного обрушившимися на него известиями. И Андрей его где-то понимал. Вот ты, второй, можно сказать человек после государя и вдруг узнаёшь, что вскоре упадёшь на самый низ, отказавшись потакать греховодной по твоему разумению прихоти великого князя. Хотя упёртость церковников в вопросе количества браков, его, выросшего в другой эпохе, заставляла думать о них в таких выражениях, где приличными словами были только предлоги "в" и "на". Это же надо, из-за такой, по его мнению, малости пролюбить великое. И ведь были же уже прецеденты, тот же князь московский Симеон Гордый, дядя Дмитрия Донского, вознамерился венчаться третьим браком на тверской княжне, отослав вторую свою супругу к отцу. И ведь, как и потомок свой дальний, тоже хотел оставить после себя сына. Но митрополит Феогност долго уговаривал князя одуматься, называя желание государево блудом и приводя примеры того как один из супругов сразу по заключении брака, заболевал тяжко и годами лежал на ложе, а другой супруг свято блюдя таинство брачное, ухаживал за болящим супругом своим и не помышляя об ином. А когда понял, что не сломить княжеву волю, затворил на Москве церкви, ибо третий брак, да при живой жене...

Но как ни старался митрополит, князь всё одно обвенчался, уговорив ли, заставив ли по иному как кого-то из значимых в церковной иерархии лиц (поговаривают, что был это его духовник, игумен Богоявленского монастыря Стефан) провести обряд, поставив тем самым ни во что митрополичью волю. И пусть потом он пошёл на кой-какие уступки церковникам, но это было всё потом, после свершившегося факта.

Кстати ой как вовремя он про сей случай вспомнил. Его же и церковникам поведал, хотя почти сразу понял, что они и без его подсказа уже про то уже чли в летописях.

А уж сыну Василия, царю Ивану Грозному, та же церковь спокойно разрешит жениться трижды, а ещё на четырёх закроет глаза. Или это пример батюшки так на них подействует? Ну-ну, пусть подумают, прикинут кой чего к носу, глядишь и по другому решат. Вот только его в эти делишки тянуть не надо, сами, как-нибудь разбирайтесь. Хотя чувствовал, что краем пройти уже не удастся.

Зато тяжёлый разговор неожиданно окончился для Андрея на мажорной ноте. Митрополит, видимо уяснивший для себя всё нужное, вспомнил и об обещании княжича заняться книгопечатанием. Тут, правда, долгих расспросов не последовало, зато огорошить парня ему вполне удалось. Он, вроде как вскользь, упомянул, что кириллический шрифт был когда-то заказан ещё Геннадием Новгородским немцу Фиолю Швайпольту, так как тот уже печатал книги на русском языке. Но по какой-то причине, заказ так и не был выполнен, хотя в Краковской типографии Фиоля и было напечатано целых четыре издания на церковнославянском. Издавались они для православных подданных великого князя литовского и до Москвы, к сожалению, так и не дошли, хотя прошло уже немало лет с той поры, как они увидели свет.

"Вот те и раз", - подумалось Андрею. Скорее всего, заказывали матрицы ещё до того, как другой мастер - Готан - сверзился с моста в Волхов, а потом просто заказ утратил актуальность и был благополучно забыт. Денег Фиоль не увидел и готовые изделия вряд ли хранит. С другой стороны Краков не Вильно, и Польша официально с Русью не воюет. Но что-то ему подсказывало, что появление русина (которых поляки и литвины с упорством достойным лучшего применения упрямо именовали исключительно московитами) в центре польских земель, когда польский король ведёт войну с этой самой Московией, будучи одновременно великим князем литовским, было делом далеко не безопасным. Ещё бы узнать точно, кто такой этот Швайпольт и где он ныне проживает. Но заметку на память сделать всё же нужно, ведь получается, что где-то (а скорее всего в Кракове) уже существует рабочий экземпляр типографии на русском языке, к тому же уже проверенный в работе, и осталось только его найти, привести на Русь, собрать, откорректировать, если надо, и начать печатать. Нет, поисками этого Фиоля, видимо, всё же придётся заняться вплотную, спасибо митрополиту за подсказку.