Дмитрий Родин - Князь Барбашев

В общем, невольное знакомство, начатое под Смоленском, Андреем уже начинало рассматриваться как удачное вложение в деловой проект. И без разницы, что существует он пока только на бумаге в виде таблиц и схем, непонятных непосвящённому. Всему придёт своё время.

А потом вернувшийся из Кремля Михаил озвучил для него приглашение от старца Вассиана посетить того в его обители. Отказываться Андрей даже и не подумал, не тот преподобный человек, чтоб ему встречу идти. Но мелькнула шалая мысль: а чего это старец хочет? Вроде всё главное о прошлый раз говорено-переговорено. Неужто что за зиму переиначилось? А может - стрельнула опасливая мыслишка - уже готово ему в монастыре подземное узилище, потому как решили церковники, что слишком княжич какой-то непонятен, а мысли, им озвученные, опасны да еретичны. Придёт, а его скрутят под белы рученьки, да на дыбу. И пытать будут: а не враг ли человеческий сии мысли ему внушил, дабы мутить люд православный. Да и в церковных рядах, по хорошему-то, смуты тоже никто не желал, даже Андрей, помнивший о результатах никоновской реформы. А потому здорово напрягся, ведь в чём в чём, а убеждать самого себя человек умеет, наверное, лучше всего. В узилище почему-то ну никак не хотелось, а если поволокут, то придётся вырываться с боем и кровью, и уж тогда из Руси ноги делать надо будет. И делать быстро, потому как бойню в монастыре ему не простят, не те ныне времена (и это ещё большой вопрос, удастся ли ему вообще оттуда уйти, коли что).

Однако хватать сразу по приходу его не стали, и это приободрило княжича. Молчаливый служка проводил в знакомую по прошлому визиту келью, где и состоялся у него долгий разговор за закрытыми дверями. Почти как в прошлый раз, вот только с одним изменением. Одним-то одним, зато каким!

Когда Андрей сообразил, кто посетил их, по позвоночнику словно мороз пробежался. Митрополит московский и всея Руси собственной персоной, прошу любить и жаловать, как говорится. Нет, он, конечно, знал, что тот с Вассианом вроде как в друзьях числился, но что такой человек вот так запросто притащится сам трое поболтать, и в мыслях не держал. Ведь почему он и пытался спихнуть церковные дела на преподобного: мол, теперь тот всех влиятельных на себя замкнёт. Ага, так преподобный и разбежался. Да и у митрополита, скорее всего, возникли вопросы, на которые у старца просто не было ответов. Вот и выхватили его, чтобы отдувался.

Да уж, в который раз чертыхнулся Андрей, вот тебе и не высовываться. Но, как говориться назвался груздем, полезай в кузовок. Да и следовало, наверное, ожидать чего-то подобного. Чай не просто обряды обсуждать придётся, а целое направление развития церкви. И это только ему, Андрею, да и то со своей колокольни атеиста, всё было предельно ясно и понятно, а вот собравшимся тут сам-двое церковникам всё было ой как путанно. И это если оставить в стороне, что известия принесены были не в храме божьем ангелом в лучах света сошедшем, а простым мальчишкой, пусть и княжеских кровей. И вопросов у них и в самом деле было больше, чем ответов.

А потому насели старцы на него со всей своей неистовой силой.

Спрашивал всё больше митрополит. Ну оно и понятно: человек у власти, с головой в интриги погружен. Такому всё через одну призму видится. А ведь тут не просто на церковное землевладение, тут на саму власть покушаются, ибо богатая церковь - независимая церковь. Только и не дурак, понимает, что в жизни всё может быть. Помнит, чем кончилось неприятие государевой воли Исидором, и даром что тот русским митрополитом, как константинопольским патриархом, так и римским папой признан был. А тут ведь не кому-то, а ему самому будущую опалу рисуют. Так что приходилось Андрею крутиться и вертеться, как уж на сковородке, объясняя этим двум такое простое для людей, начитавшихся и насмотревшихся фантастики, понятие о том, что в мире возможны множество будущих и все они в той или иной мере реальны. И остаётся только ждать, какое из них сложиться. А до тех пор они все происходят. И сам господь, сотворив человека по своему образу и подобию, и даровав ему свободу воли, устроил так, что именно от его решений и складывается та вероятность, что и становиться настоящим. Вот только слаб человек, и не всегда способен устоять перед грехом и соблазном. Оттого отец наш небесный следит за своими чадами, но вмешивается лишь в самом крайнем случае, когда видит, что ребёнок его, то есть человечество, по незнанию своему готово шагнуть в пропасть бед и ненастий. Как истинный родитель, что всегда схватит малыша, когда тот тянется к чему-то опасному, ещё не понимая этого по причине малого опыта жизни.