Дмитрий Родин - Князь Барбашев

Поняв, что осада не даёт результатов, воевода Щеня решился на ночной штурм. Псковским пищальникам для куража даже выкатили несколько бочек вина. По стенам беспрестанно била осадная артиллерия. Но и ночная атака не принесла плодов. Пищальники бились почти сутки, много их полегло от огня городского наряда, и все без толку. Взять первоклассную крепость с наскока русской рати не удалось.

Всё это время отряд Андрея занимался либо охраной блокадного периметра, либо ходил в зажитьё, собирать провиант для осадного войска. Поскольку все ближайшие окрестности были уже вычищены, то ходить приходилось с каждым разом всё дальше. Вот только слухи летели впереди них, и уцелевшие от набегов крестьяне предпочитали уйти от налётчиков в леса, спрятав по возможности всю провизию, а главное, и фураж. И так было не только у Андрея. А поскольку взятое с собой уже давно закончилось, то вопрос снабжения начинал вставать всё острее перед московской ратью. К тому же и погода начала, как на грех, портиться: дни стали явно теплее, кое где снег уже даже начал подтаивать. Всё шло к тому, что поход пора было прекращать. Что ж, первый блин вышел комом - бывает. Поход и так выдался во многом уникальным.

Многое в нём было впервые. В предыдущих войнах с Литвой таких крупных крепостей ещё не брали. Государь впервые выполнял роль главнокомандующего в столь серьёзном походе. Да и русская армия только набиралась опыта в ведении столь масштабных боевых действий, да ещё и в зимних условиях. Теперь нужно было бы оправиться, оценить свои ошибки и продолжить войну. Но государь пока ещё на что-то надеялся и армию от смоленских стен не отводил. Наоборот, артиллерийский обстрел города только усилился...

В первых днях марта, после шести недель боевых действий, перед самым началом весенней распутицы русское войско, наконец, сняло осаду и двинулось домой, растянувшись по начавшим подтаивать дорогам на сотни вёрст. И хоть путь всем предстоял довольно длинный, но дорога домой, как известно, завсегда короче.

Как и все в войске обратной дороге обрадовался и Яким. Ещё бы, на столь долго и так далече он ещё никогда родную деревеньку не покидал. Поначалу парню было как-то не по себе, особенно когда вошли в чужие земли и воины занялись привычным им грабежом. Словно огнём стрельнуло воспоминание о крымском набеге, лишившем его отца и братьев. Так и стоял в сторонке, пока Годим не обозвал его дурнем и не объяснил что ничем он никому не поможет, зато по слову князя из захваченной им добычи часть он может оставить себе. Тяжко вздохнув и попросив у бога заранее прощения, уже в следующем селе Яким прямиком устремился к отдельно стоящему срубу без окон, и принялся набивать в торбы золотистую рожь. Не забыл накидать в сани и сена для лошадок. А потом, прикинув крестьянским умом, где бы он сам ухоронку сделал, и тюк холста отыскать умудрился. А вечером, подложив под головы набитые рожью мешки, вдруг впервые подумал, что война не так и страшна уже, как казалась ему вначале. Хорошо было ещё и то, что выдалась она зимой, когда по хозяйству хлопот совсем немного.

Зато теперь он возвращался, везя в санях немудрённый хабар, который можно было неплохо продать на рынке или же использовать самому.

И вот тут, проезжая полями, укрытыми потемневшим от солнца и влаги снегом, он вдруг ясно осознал, что вся эта война с её кровью и грабежом ему чужда. Тяжёлый, но основательный крестьянский труд - вот что было ему по душе. Сколько дел скопилось в хозяйстве, пока он отсутствовал и не сосчитать. Оно вроде и не заметно, но тут подправить, там починить, вроде и по мелочи, а если запустить? Нет, дело человека - орать землю да растить детей, а война да походы то от лукавого всё.

И, понукая княжеского конька, Яким поспешил к показавшимся вдали Бережичам, предвкушая радость от встречи с родными.

Вот и окончен поход!

Разошлись по домам рати, распутица развезла дороги, и мысли что помещиков, что их крестьян уже вовсю были заняты предстоящей посевной, ведь война войной, а кушать хочется всем и, желательно, каждый день.

Вот только что Василий, что Сигизмунд, оба понимали, что война на этом не окончилась и мирный труд подданных вскоре прервётся чередой новых походов. Понимали, и готовились к этому.

Польский король, для начала, занялся эпистолярным жанром, рассылая в европейские столицы письма, в которых гордо сообщал, как тьмочисленные рати московита разбежались пред его грозным войском. Однако, кроме писем, из под руки короля вышли так же несколько указов о сборе чрезвычайных налогов и о созыве войска. Но, увы, мобилизационная способность Великого княжества Литовского была слабой, а паны саботировали королевские распоряжения, как только могли. И потому, королю пришлось полагаться больше на дипломатию, подыскивая союзника для борьбы с московским князем. Ибо в письмах можно сколь угодно много убить нападавших, вот только от того меньше их, увы, не станет, а воевать с ними придётся не на бумаге. Понимая это, король, через архиепископа, даже просил папу организовать крестовый поход на восток, впрочем, не сильно на это надеясь. Святой престол был больше озадачен растущей османской угрозой, чем делами на задворках Европы.