Виталий Гавряев - Контра

"Кого это принесла нелёгкая?" — подумал ювелир, открыв глаза и попытавшись высвободиться из объятий прижавшейся к нему во сне девки.

"Кого это принесла нелёгкая?" — Регина, с небольшим запозданием, не открывая глаз, сонным голосом, слово в слово озвучила мысли Каца.

"Это видимо ко мне, золотце. — ответил Авраам, освобождая правую руку из под лежащей на ней женской головки. — Пойди яхонтовая моя, уточни, мои ли это мальчики пришли, или нет".

Женщина тихо хмыкнула, и не испытывая ни капельки стеснения, неспешно вылезла из под одеяла; неспешно потянулась к весящему на спинке в изголовье кровати халату; встала с постели, и накинув его на голое тело; сонно шаркая по полу тапочками, вышла из спаленки. А ювелир, не дожидаясь её возвращения, начал одеваться. Было слышно как Регина поинтересовалась какому это нехорошему человеку по ночам не спится. Выслушав ответ, лязгнула увесистой щеколдой, затем клацнула замком, после чего, открыла дверь.

"Он там, в спальне. — недовольно пробурчала хозяйка квартиры — Эй-эй — эй угомонись. Нечего свои ручонки тянуть, за это ты мне не заплатил ни гроша. И вот ещё, не спеши так торопясь, позволь уважаемому Абраму одеться, не смущай его."

"Так может быть, пока хозяин одевается, ты всё-таки смилостивишься. А красавица? Возьмёшь и подаришь мне немного своей ласки?" — послышался молодой, насмешливый голос Михаила.

"Мишаня, коль ты глухой, я тебе ещё разик повторю. Ты ручонки то свои особо не тяни, если не желаешь их лишиться. За эту ночь Авраамом Марковичем оплачено, знать всё это, до самого утра, принадлежит только ему и без разницы, пользуется он в этот момент этим правом или нет. Уразумел, олух царя небесного?"

"Ой-ой-ой, какая ты Региночка недотрога. Тебя уже и пальцем нельзя тронуть".

"А ты приди ко мне завтра, как положено, после обеда, да оплати часик, другой, и трогай себе, сколько пожелаешь и где пожелаешь. А то все вы мужики такие, падкие на дармовщинку. Да и вообще, отойди от меня, вон какую стужу на себе принёс. Я даже вся замёрзла, стоя тут с тобою рядом. Бр-р-р, как со снеговиком обнялась"…

Шутливые препирательства окончились, когда из спальни вышел пусть одетый, но ещё до не конца оправившийся после сна ювелир и сказал:

"Региночка, золотце, я денежку положил на прикроватной тумбочке. Там и за ласковую ночку лежит, и отдельно, небольшая премия, за твой ясный ум. Как ты там говоришь: "Молчание это золото?" Мудрые слова, не только улучшающие, но и продлевающие людям жизнь. Только я от себя добавлю, что говорить можно только то, о чем тебя попросят, это тоже весьма прибыльное занятие. Всего тебе доброго, красавица".

Интересные у местных "жриц любви" дома. Вроде всё как у обычных людей. Здесь и парадный вход, и кухня, и спаленка, и зала, всё как у всех. Вот только "чёрный ход", имеет одну интересную особенность, к нему не выходит не единого окна. Так что, любой кто пожелает, может покинуть путану никем не замеченным. Чем, направляясь к утеплённым, крытым саням и воспользовался Кац.

В тайном подвале, на уже известном сладе, старого ювелира ждало сразу несколько новостей, многие из которых были вполне ожидаемы. Как и предвиделось, несмотря на сложившийся стереотип, что у лихих людишек нет проблем с финансами, трофеи в этом отношении были мизерными. Сказывался их разгульный образ жизни, из-за которого, в кармане вора, на долго не задерживался ни единый грош. Единственное, на блат-хатах было много дорогих вещей, тканей и разнообразных ювелирных изделий, особо это касалось разнообразного оружия. Небольшим исключением были три найденных ухоронки, ранее принадлежащие лично "Ивану". И то, они не оправдали ожиданий. Так что, в финансовом отношении, акция возмездия себя не оправдала. А вот в отношении пленных, и полученной от них информации, такого не скажешь. Само собою "Иван", он же вор Ефим Ершов, тот должен был своими страданиями заплатить за попытку похищения сына Авраама. Поэтому, пока что, его особливо не пытали — берегли на "закуску". А вот неожиданной "Вишенкой на торте", стал мистер Джонс, служащий доверенным менеджером у сэра Вайта. Его уже допросили, по "горячему". Как пояснил встречающий Каца Иннокентий, растягивая свои рябые щёки в довольной улыбке, иноземец, поначалу качал права, кричал на всех только на английском языке, пугая тем, что если его немедленно не освободят, то всех его похитителей ждут страшные кары. Какие именно наказания просыплются на головы русских варваров, Джонс не уточнял. Ему собственно и не дали этого сделать, вновь заткнув рот кляпом, надоел.