Виталий Гавряев - Контра

Александр стоял у окна своего кабинета и, прибывал в задумчивом состоянии, он хмурился и по-детски закусил нижнюю губу. Молодой человек наблюдал, нет, это больше походило на то, что граф подсматривал за отъезжающим со двора санным караваном купца Кокорина. И объяснение этой ситуации было бесхитростным, из-за сильного мороза, стёкла всех окон покрывал ледяной узор, именно поэтому, чтоб не открывать окно, приходилось смотреть через небольшой не замёрзший участок. Сашка даже усмехнулся этой мысли, когда сравнил себя с любопытным малышом, подсматривающим за взрослыми дядями, когда те удалили сорванца из зала, дабы обсудить какие-то не предназначенные для детских ушей темы. За спиною графа стоял не менее задумчивый Митяй и также, прибывая в задумчивости, неосознанно поглаживал пальцами правой руки шрам на своём лице. Так делал он обычно тогда, когда начинал сильно нервничать. Например, как сейчас.

— Ну что Митя, как тебе Данькины сказки? — не оборачиваясь к другу детства, поинтересовался Саша.

— Какие-то не весёлые они у него. Послушал его, и сразу в душе заскреблись кошки.

— Да-а, это точно подмечено. Вот только мне, от таких новостей, даже выть хочется. Как одинокому волку по ночам, в самую голодную зиму.

— Да, все его рассказы страшны, но один особо мерзок. — пробурчал Митя, обычно, по жизни флегматик, не интересующийся ни политикой ни экономикой. — Я, честно говоря, даже представить не мог, что кто-то будет хаять нашего императора. Да как? Делая это прилюдно. А наши, русские мужики станут таких гнусов спокойно слушать, а не бить этому мерзкому охальнику по морде.

— Согласен с тобою друг, но всё в этом мире когда-то происходит впервые. А эти господа революционеры умеют испошлить любое хорошее начинание. Вот как сейчас. Ну, пошли эти умники в народ, бесплатно учат мужиков грамоте. Казалось такому нужно только радоваться. А н-нет, не получается, они с зерном познания, сеют в людские головы сорняки кровавой смуты.

— А чему тут радоваться? Не нужна мужику эта ваша грамота! Нет ему от неё никакого толку, кроме мучений. Коль на нём весит хомут холопства и не видно в такой жизни никакого просвета, то это хомут.

— Тут ты Дима не прав. Мужика нужно учить, но с одним условием, что после этого дать ему свободу. И не просто освободишь, а к хорошему делу приставишь, нужному. Кому землицы нарезать, а кого-то, кто будет разбираться в механике, и изъявит такое желание, можно и в наши артели пристроить. А без учёбы, такие таланты ни у кого не откроются.

— Ага. Это только ты этой "идеей фикс" страдаешь. А другие землевладельцы нет, им и без того хорошо. Вот, например, можно взять меня. Выучили меня твои родители грамоте, а в довесок морду изуродовали. Заметь, получил я это увечье из-за твоей не любви к латыни. А затем, когда во мне отпала нужда, приставили к такой работе, с которой любой неуч справится. Спасибо хоть не приставили к стаду коров, "хвосты им крутить". Это мне просто повезло, что в некий момент, обо мне неожиданно вспомнили, да вновь приставили к тебе. Ну а ты, в свою очередь, не предал нашей детской дружбы. Вон, даже смилостивился надомною, да вольную дал.

— Ладно, брось прибедняться. Тоже мне, жертва крепостного права и барского произвола. Я вон вижу, как ты "страдаешь" — от Авдотьи ни на шаг не отходишь. Весь уже истомился, отощал даже. Да и сама девка, с тебя глаз не сводит.

— Глазками то "стреляет", кручинится, вот только замуж за меня идти не желает.

— Это ещё почему?

— Буд-то ты сам не знаешь. Ведь это она тебе, твоею матушкой, была для плотских утех подарена. Вот Авдотья и боится, что я буду ревновать к прошлому и после свадьбы, коль выпью, то начну рукоприкладством заниматься. Говорит что порченная она, грязная и поэтому не достойна моей любви. Вот так-то. А всему виной наша чёртова грамотность. Будь мы простыми, тёмными крестьянами, не читай мы книжек разных, у нас не было этой проблемы. Мол, так испокон веков заведено, барин он благодетель и многое ему дозволено. А ты терпи, коль уродился чернью: "Христос терпел, и нам велел".

— Прости меня, дурака такого. Кто ж знал, что так оно "повернётся"? Не думал я, что всё так получится.

В этот момент, Дмитрий резко отвернулся от Александра чтоб сдержать рвущееся из его уст ругательство. Да и граф почувствовал, что с этой темой пора заканчивать. Поэтому, он, подойдя к другу, по-дружески положил ему руку на плечо и тихо сказал:

— Вы люди вольные, а это значит одно, как дальше жить, решать только вам. Если чувствуешь, что не сможешь принять её такой, какая она есть, то не мучай девчонку, отпусти. А если наоборот, скажи ей что тебе важно только то, что будет во время вашей совместной жизни. А всё остальное, что было до вашей встречи, это уже не важно. Всё. На этом закрываем тему, сделанного не переиграешь. Лучше вернёмся к тому, о чём уже говорили ранее, я хочу предложить тебе и Авдотье заняться образованием наших крестьян. Я уже переговорил с батюшкой Иоанном и он дал согласие на то, чтоб под его патронажем мы открыли церковно-приходскую школу. Нужно опередить наших господ народовольцев…