Виталий Гавряев - Контра

Когда, после долгого разговора с уточнениями, где, когда и чему учить крестьянских отроков, Митя ушёл, то, как только за парнем закрылась дверь, граф закрыл глаза и просидел так около пяти минут. Он не прибывал в дрёме и не придавался медитации, а мысленно прокручивал рассказанные Кокориным новости. И при этом, было от чего задуматься. Пока он и его ближники — работники экспериментального цеха артели, испытывая новые станки и прессы, приводимые в действие через систему валов, ремённых передач и шестерён. Пока собирали новый паровик, для замены используемой конной тяги, да изготавливали новое оружие с боеприпасами, время буквально "утекало сквозь пальцы", как вода. Единственное было неизменным, Кац, готовился к ответному удару, он выявлял сеть рейдеров, планирующих захват его банка. И никто из них не обращал внимания на то, что по всей империи начиналась нездоровая возня. Хотя, на этом фоне, народовольцы, так Саша окрестил пошедших в народ революционеров, выглядели безобидными овечками, мирно пасущимися на зелёном лугу.

И вот сейчас, послушав безрадостные рассказы купца, Александр ужаснулся. Он, увлёкшись своими идеями о плавной ликвидации крепостного права на отдельно взятой, небольшой территории, и созданием новых станков, не видел того, что творилось в обществе. Здесь, воочию просматривалась усталость народа от перешедшей в затяжную фазу позиционной войны. Трудно продолжать испытывать любовь к власти, когда на фронте постоянно погибают солдаты. Как следствие, для восполнения боевых потерь, рекрутируют соседей и просто знакомых, а ярких побед над врагом нет, и не предвидится. Спрашивается: "За что погибают люди?" — Сильно тревожили и постоянно ползущие вверх цены на жизненно необходимые товары. Временами просто бесила жадность многих купцов, которые в погоне за прибылью, придерживали некоторые из своих товаров, создавая искусственный дефицит. Пусть необходимые людям вещи исчезали с прилавков ненадолго, однако это подстёгивало рост цен, что только усиливало негативное отношение к власти. Ведь люди были вынуждены отказывать себе во многом, наблюдая как "элита" по-прежнему ведёт разгульный образ жизни. Чем нагло пользовались закопошившиеся революционеры всех мастей. Они, в своих гневных тирадах, написанных как под копирку, обличали руководство, обвиняя его во всех бедах, исподволь науськивая людей, что надо наводить порядок, свергать "загнившую верхушку". Мол, только тогда, когда всенародный бунт, в едином порыве сметёт гнилую верхушку, резко наступит мир и всеобщее благолепие.

Саша удивился тому, что даже такой ушлый, смышлёный мужик как Даниил, начал проникаться этим идеям, даже не пытаясь задать самому себе несколько главных вопросов. Вот граф ему их и задал:

— Я тебя услышал, купец. Вот только ответь мне на несколько вопросов. Сможешь?

— А как же, Александр Юрьевич, спрашивайте. На всё отвечу. Вот те крест.

— Вот всё у вас получится, прогоните вы с трона царя. Что будет дальше?

— Ты это, барин, не балуй. Я супротив царя не пойду!

— Вот как? А как же быть со словами, что империи нужна новая, сильная и честная власть?

— Ну, это. Значит нужно прогнать от власти тока всех бояр, что скрывают от царя батюшки истинную правду. Не говорят ему о бедах, кои свалились на его народ. И енту самую войну нужно кончать, она никому не нужна.

Кокорин сник, нервно заёрзал на стуле, разгладил бороду и затравленно поглядел на Митьку, нарочито расслабленно стоявшего у окна и пристально рассматривающего гостя. Купец проклял тот миг, когда решил пооткровенничать с графом, не ожидая того, что его обвинят в сговоре против императора. Видимо этот испуг был столь явным, что Александр сдержано улыбнувшись, заговорил показательно спокойно — как с малым дитя, которое заигравшись упало и чтоб на него обратили внимание, собиралось расплакаться. А прозвучали следующие слова:

— Ты, Даниил, Ерофеев сын не пугайся так. Слова, сказанные в этой комнате, за её приделы не выйдут. А такие вопросы я тебе задаю, дабы понять, разобраться в том, что происходит за приделами моих поместий.

— Так, Александр Юрьевич, а зачем вы тогда меня сразу обвиняете в том, что я против царя смуту удумал?

— Даня, я, тебя, ни в чём не обвиняю. Ещё раз повторюсь. Я. Просто стараюсь понять, чего желают добиться те правдолюбы, чьи слова ты сейчас повторял. Вот представь. Ты хозяин своего дела и у тебя работает множество приказчиков. Так?

— Ну да, у меня много дел и складов, в одиночку за всем я не услежу.