Виталий Гавряев - Контра

— А мы, сейчас возьмём и сошлём почти всех твоих помощников на каторгу. Или даже всех сразу. Имея дело с деньгами, ведь они обязательно проворачивают и свои мелкие делишки. Ну, даже если не на каторгу отправим, то просто их выгоним. Потянешь ты всю свою торговлю один?

— Нет. Сыновья мои ещё учатся и не готовы к самостоятельному ведению дел. Что-нибудь, но обязательно напортачат, или кто-то их объегорит.

— Во-от, видишь? А если мы тебе, взамен старых, новых приказчиков наберём, будет с этого толк?

— Нет. Пока они во всём разберутся, "я по миру пойду".

— Значит, мы с тобою поняли, что если мы бездумно погоним всех плохих чиновников да бояр, от этого, империи будет ещё хуже. Так? Так. Ведь мы не желаем становиться её врагами?

— Упаси бог! — купец спешно перекрестился, троекратно.

— Во-от, определились, что к перевороту, да ещё во время ведения тяжёлой войны с сильным агрессором, призывают или дураки, или коварные враги нашей империи. И делают это тогда, когда против нас воюют не только Османы, но и множество других стран. Не открыто, как те же турки, а снабжая нашего недруга оружием и хорошо обученными наёмными солдатами.

— Выходит что так. А всё равно, что-то же надобно делать. Так, далее жить не в мочь.

— В этом ты прав. Вот только если твой дом требует ремонта, ты не схватишься за топор и огниво, а приглашаешь мастеров. Они его осмотрят, подумают, после этого закупят стройматериалы и приведут твою хату в надлежащий вид.

— Я не в хате живу.

— Извини, оговорился. Но не в этом дело. Как ты посмотришь на человека, кто из-за прохудившейся крыши, поддастся завладевшим им эмоциям и до основания разрушит свои хоромы. И только после этого, постояв на руинах, начнёт возводить новое жилище?

— Он дурак.

— Вот и не уподобляйся подобным скудоумным людям. Ты купец хваткий, умный, вот и обдумывай всё, что тебе говорят различные "доброжелатели". Даже если они говорят о наболевшем…

Неизвестно, насколько долго Александр мог придаваться воспоминаниям и осмыслению недавнего разговора с купцом, но от этого занятия, его отвлёк негромкий стук в дверь. Что не принесло графу ни капли положительных эмоций.

"Да! Войдите!" — Зло выпалил Саша. Дверь почти сразу отворилась и в неё, не выражая на лице никаких эмоций, вошёл Увельский и с ходу доложил: "Александр Юрьевич, тут ваш старший брат, Виктор Юрьевич, к вам, в гости пожаловали". — Граф, совладав с эмоциями, ответил, но уже намного спокойнее: "Так веди его сюда, поскорее. Да распорядись, чтоб сюда скорее принесли горячего сбитня. Морозец то какой лютый, никого не щадит". — "Тут это… — Пётр немного замялся, но через секунду продолжил говорить, только уже не так уверено, — Мы то, как это и заведено, налили им по чарочке, для согрева. Но, вы бы сами посмотрели на Виктора Юрьевича, перед тем как вновь угощать его чем-то крепче чая. Да и не один он приехал, с ним эти… господа офицеры, его однополчане". — "Хорошо. С этого и надо было начинать, сейчас выйду их встречать, заодно посмотрю, что там с Витькой случилось, отчего и мне, необходимо на него немного внимательнее взглянуть".

Благо, что Саша, после ухода купца, погружённый в думы о состоявшемся меж ними разговоре, не стал переодеваться, поэтому сразу же, не теряя времени, неторопливо отправился встречать гостей. Он уже спустился на половину этажа, когда увидел, что перед парадной лестницей стоят пятеро хорошо знакомых ему офицеров, шестым был его старший брат. По ним было заметно, что ранее, господа уже успели "воздать должное Бахусу", но в своих возлияниях, не переусердствовали. Все стояли ровно, не шатались, и не балагурили. Хотя… За долгое время поездки из имения, где в последнее время главенствовал Виктор, алкоголь должен был немного выветриться. Немного позади от своих командиров, уподобившись терракотовым статуям китайских воинов, стояли восемь солдат, а рядом с ними покоились два удлинённых, увесистых сундука. Не стоит говорить, что Александр сразу же догадался, что может в них находиться. Ну, конечно же, трофейное оружие.

Незадолго до этого, уже на ступенях, Сашу "догнала" его супруга, которая, из-за большого живота, была одета в просторное, длинное платье, по мнению Александра, похожее на чёрный сарафан, сшитый воедино с рубахой такого же света. И эта одежда для беременной хозяйки поместья, была сшита весьма добротно, из дорогой, плотной ткани. Причёска Елизаветы была прикрыта белым, чепцом, который только подчёркивал её аристократически бледную кожу. Молодая женщина двигалась неспешно, её немного неуклюжая походка в развалку, отдалённо напоминала утиную, но даже это, нисколько её не портило. Видимо, молодой граф уже свыкся с мыслью, что это его жена и воспринимал всё как должное. И даже, выказывая должные их положению знаки внимания, находил в этом некое удовлетворение. Однако, ходьба по ступеням, для будущей матери была утомительна. Именно поэтому, граф и остановился на среднем пролёте меж этажами, держа руку так, чтоб Лиза могла на неё опереться. Окинув гостей взглядом, хозяин усадьбы приветливо улыбнулся и обратился к гостям: