Виталий Гавряев - Контра

Когда управляющий, обычно уверенный в себе мужчина, стараясь не встречаться с барином взглядом, доложил Александру о том, что барыня, по-прежнему не просто третирует, а в буквальном смысле пытается сжить со свету Алёну, то он, поначалу вскипел и хотел устроить по этому поводу грандиозный семейный скандал. Если Лиза не понимает нормальных слов, то может быть, после этого образумится. Но немного успокоившись, подумал и решил не опускаться до разговора на повышенных тонах, а сделать всё по-другому. Для начала, по его волевому решению, в имении больше не будет крепостной девки Алёны, а вместо неё появится мещанка Алёна Ермолова, нанятая на преподавательскую службу, для работы с отроками. Узнав об этом, девица, успевшая тысячу раз пожалеть о том, что в своё время сама отказалась от свободы весьма эмоционально проявила свою радость тому факту, что её вольную барин так и не сжёг, да и выгонять её за приделы своего имения не собирается. Сняв повисшую на нём и засыпавшую его поцелуями женщину, Саша пояснил новоиспечённой мещанке, что поступил так только потому, что для свершения его задумок педагогов не хватает, и он, ими, разбрасываться не собирается. Он думал: "Пусть думает, что я расчётливая сволочь, от этого ей легче будет порвать сложившиеся между нами амурные связи". — Убедившись, что Алёна справилась со своими эмоциями, Александр отправил её к Акиму, чтоб тот выделил ей один из пустующих домов. Усиливая создаваемый для девицы образ холодного и расчётливого работодателя, так и сказал: "Я тебя нанял, буду тебе выплачивать неплохое жалование, и кроме меня, тебя, никто уволить не сможет. Никто, даже моя жена. Но. За это, я требую, чтоб в общении с ней, ты соблюдала все нормы приличия. Да. Ещё хочу прояснить один момент, ты свободная женщина, а я недавно женился и между нами, больше не может быть никаких амурных отношений. Надеюсь что ты умная женщина и на меня, не обижаешься. Такова жизнь".

"Сачжанним [67] Уважительно — господин директор (корейский) , - дождавшись дозволения войти, в дверях показалась молодая кореянка, которая, не переставая кланяться, и при этом, одновременно говорить, слегка подволакивая ноги, вошла в кабинет, — вам пришли письма, которые вы так долго ожидали, сачжанним".

Иосиф, как это и полагалось по введённому им же корпоративному этикету, натянуто улыбнулся и даже снизошёл до того, что жестом указал, куда надлежит положить доставленные конверты. Но в этот момент, в душе, он ругал тестя за то, что в погоне за дешевизной, тот привлёк на такую ответственную работу этих никчёмных азиаток. Пусть он и ожидал корреспонденцию из далёкой Московии, но появлению именно этого курьера, он не обрадовался. Улыбаясь, он думал: "Кошмар. Во-первых, то, что написано в донесениях, может являться особо секретной, служебной информацией, а тут, эта бестолковая азиатка, открыто держа в руках конверты с хорошо заметным, ярким штемпелем секретно, перемещается по всем офисам и делает это без какой-либо охраны. Во-вторых. Кто дозволил этой дуре прикасаться к адресованным мне документам? И вообще, стоило ли с таким отношением к секретной информации, платить такие деньги за пересылку корреспонденции в нашу страну диппочтой, затем под усиленной охраной доставлять эти бумаги сюда. Чтоб наши же служащие, своей безалаберностью, сводили мои деньги и старания на нет. Всё. Сегодня же устрою шефу нашей курьерской службы нагоняй…".

Пока Иосиф всё это обдумывал, кореянка с частыми поклонами покинула помещение, почти бесшумно притворив за собою дверь. Так что, Шимин так и не придумав как ему наказать безалаберных курьеров, взял верхний из принесённых конвертов, вскрыл его и приступил к изучению его содержимого. Вначале, на его лице появилась лёгкая улыбка удовлетворения. Его дела в далёкой России шли весьма хорошо. Чему способствовало повальное увлечение интеллигенции революционными идеями. Оставалось, только слегка корректируя необходимыми информационными сбросами, будоражить и направлять эмоции толпы в нужном направлении. Как, один из его весьма амбициозных русских агентов перевёл ему одну мудрую пословицу: "Назовите человека сто раз свиньёй, он и захрюкает". — И ведь в этой поговорке что-то есть. Пусть ему не нужно кого-то раздавить на столько, чтоб этот кто-то потерял чувство собственного достоинства и стал изгоем. Но если толпе внушать что жизнь их трудна до безысходности, да настолько плоха, как нигде в мире, то это стадо в такую чушь обязательно уверует. К этому стоит добавить и то, что службы политической безопасности этой империи бездействуют, и, не смотря на это, всё население этой страны их презирает, и никак иначе, чем сатрапами не называет. И это ещё не всё, оно искренне верит в сплетни о "злодеяниях", творимых в застенках имперской охранки.