Виталий Гавряев - Контра

А далее, молодых ждал экипаж, и целых три дня "гулянья". В этом мире были свои обычаи и ритуалы свадеб. Свои "правила игры" для черни, свои для людей из высшего общества. И ещё неизвестно, какие из них легче соблюдать. Общество постаралось сделать всё, чтоб все молодожёны не удумали разойтись, и со временем, вновь испытать подобную пытку под названием "Рождение новой семьи". Ну, если только по большой любви, да и то, вряд ли разумные люди на нечто подобное отважатся. Да и хлопотное это дело, свадьба — захочешь повторить этот "праздник", раз так несколько, можешь и "по миру пойти". А самое главное, такое сумасбродство люди не поймут.

Думается, не стоит слишком долго повествовать о торжественном мероприятии, целью которого было не весёлое времяпрепровождение гостей и виновников торжества, а строгое следование правилам, благодаря которым, с первого раза и даже издали, можно безошибочно определить социальное положение человека. И попробуй не соблюсти хоть что-то из этих условностей — моветон. В данный момент, Александра не радовало и то, что не согласись он жениться на Елизавете и разорви помолвку, то в миг бы стал мишенью для всяких там свах, и молодых соседок, отрабатывающих на нём женский норматив по "стрельбе глазами". Хоть в этом ему повезло, и в скором времени, можно будет снова погрузиться в привычный мир работы. А по поводу изменения семейного положения, то не слишком то, оно ощущалось, тем более, особых чувств к жене он не испытывал. Да, для молодой жены была выделена своя спальня, куда та удалялась после выполнения своего супружеского долга. Нет, стоило мужу только сказать нужное слово, то супруга останется на всю ночь, так уже было, — пару раз. Но если судить по взглядам, Елизаветы, которыми та одаривала Сашу по утрам, она искренне не понимала, зачем это нужно было делать.

"Да, — размышлял Александр, через десять дней семейной жизни, смотря в спину своей жены, которая накинув домашний халат, "отбыв получасовую повинность", покидала спальню мужа, — она не Алёнка. Только мой рыжий ангелочек, могла сама, без "официального приглашения" всю ночь делить со мною ложе, и не думать о том, как поскорее вернуться, в свою отдельную спаленку, на личную, "холодную" постель. Видишь ли, оправдывалась она: "В нашем обществе так не принято. Что у нас настолько маленький дом, что я не имею право на свою комнату? Хорошую такую спальню, где я могу отдохнуть, а после ночи, или тяжёлого дня, припудрить носик. Я не желаю, чтоб проснувшись, ты видел меня растрёпанной, не красивой. Да и вообще, существуют определённые правила приличия, кои нарушать невместно". — А кому, какое дело, как выглядит по утрам моя супруга, где всю ночь она спит, со мною, или в отдельных апартаментах? А вздумай, я для согрева постели, начать приглашать туда кого-либо своих дворовых девок, то уверен, вмиг жёнушка начнёт выказывать свою жуткую обиду. Это уже проверенный факт. После того как не стало Алёны, точнее, не так уж и давно, я нашёл себе зазнобу. Девку тоже зовут Алёной, и она также была подарена матерью, в тот, последний её дар любимому сыночку в честь новоселья. Только получать вольную, девушка не пожелала. Чего-то она испугалась. Только чего в свободе может быть страшного? Непонятно. Алёна даже расплакалась, да так горестно. Вот так дальше и жила в моём поместье, не меняя своего статуса, при этом, добросовестно выполняла обязанности учительницы математики для обучаемых ремеслу отроков, да при случае, начала одаривать молодого графа томными взглядами и прочими намёками допускающими более близкие отношения. Естественно, она добилась своей цели. Ведь Я не монах и быть таковым не стремлюсь. Ради справедливости стоит сказать, что вольную для этой девицы я не уничтожил, а надёжно спрятал, в простеньком таком сейфе. И как оказалось, это было наилучшим решением".

Правота этих мыслей было подтверждена через пару дней после окончания свадебных торжеств, Лиза безошибочно вычислила свою "соперницу" и на ту посыпались упрёки в нерадивости и прочих пороках, как из рога изобилия, доставались они ей по поводу, и без оного. Что показательно, ополчилась новая барыня только против неё. Причём, пообещала, что в ближайшее время переведёт девку на самую чёрную, или даже каторжную работу, или продаст её первому встречному. На отповедь мужа, что именно он в этом доме хозяин, и только ему решать, кому и где работать, как и определять, насколько работник хорош, молодая жена только покаянно смотрела в пол, со всем этим соглашалась. Но выйдя из комнаты, продолжила третировать Алёну, только делала это тихо и как она думала, незаметно. Да-а-а, временами женщины неисправимы.