Виталий Гавряев - Контра

Новый директор, так и сказал: "Мы живём в двадцать первом веке [68] Перечитайте 2-ю главу. и должны соответствовать духу времени. А те, кто не хочет идти в ногу с эпохой, будут уволены. Желающих работать по правилам цивилизованного общества, и соответственно занять освободившееся место много, только позови. Я всегда найду, кем заменить ленивых, никчёмных бездарей". — Так что, в кулуарах банка долго ходили слухи о новых требованиях работодателя. Кто-то из служащих, не пожелав пресмыкаться перед взбалмошным немцем ушёл, таких оказалось не так уж и мало. А кто-то из персонала, уже готовился к предстоящему интенсивному переобучению, то есть был готов приобщаться к передовой культуре и прочим её завоеваниям.

Как это не прискорбно, но в этом надо признаться, узнавших про новые вакансии и изъявивших желание наняться на службу в банк, было тоже не мало. В толпе соискателей рабочих мест, только и слышалось: "Времена настают тяжёлые… Ой да, и не говорите… Всякое можно потерпеть, лишь бы с голоду не сдохнуть… Ну да, ну да".

Так прошла не одна неделя. Несмотря на ротации служащих и массовые увольнения какой-то их части, Банк, как это ни странно, не закрылся, и на работе с клиентами, смена власти никак не сказалась. Не усугубили его работу и поползшие по городу слухи, что было обидно и не понятно для многих уволившихся, ибо в них говорилось, что все эти перемены есть прогресс и делается они во благо не только клиентов но и служащих "Империи". Это подкреплялось тем, что процент на вклады вырос, а на займы наоборот уменьшился и эти ставки стали вровень с некоторыми крупнейшими банками. А какие страсти кипели в реформируемом коллективе? Да никаких страстей не было. Новые служащие "Империи" весьма быстро "свыклись" с требованиями импортной администрации. Вот так, потихоньку, незаметно, вместо привычной "семьи-монолита", люди разбились на множество мелких, обособленных групп. И в этой среде, стали поощряться доносы на нерадивых, или излишне болтливых сослуживцев, возникла даже некая напряжённость во взаимоотношениях коллективчиков, и пошло деление на свои люди и чужие. Да, ещё. В стенах банка появились молодые парни — с трудом изъясняющиеся по-русски иноземные, постоянно улыбающиеся управленцы, называющие себя странным словом — менеджер. А самое главное, люди занятые мелкими междусобойчиками и изучением нового устава работы, так и не заметили, что директор самоустранился от своих обязанностей, сбросив все дела на рыжего, долговязого парня, хорошо говорящего по-русски, но нескрываемым и весьма смешным акцентом. Хотя, если присмотреться, и сэр Вайт не бездельничал, так как к нему постоянно прибегали, и убегали какие-то люди, выполняющие по городу некие его поручения, и ещё, он почти постоянно что-то обсуждал с двумя своими секретарями. Кстати, чем занималась эта парочка, для всех оставалось тайной за семью печатями, даже для приехавших вместе с Сэмом одноплеменников. Если эту странность и замечали, то задавать ненужных вопросов, никто не желал. Вот как-то так, люди, взбудораженные радикальными переменами в банке, молчали и старались никуда не вникать. Они понимали, что в этих стенах происходит что-то не очень хорошее, но старались этого "не замечать", утихомиривая свою совесть разнообразными оправданиями. А что ещё ожидать? Обыватели всего лишь боялись потерять работу из-за своего "длинного носа", или слишком болтливого языка. И по этому поводу так-же поползли слухи, хотя, "жертв" чрезмерного любопытства никто не видел, поди, заметь их в потоке уволившихся по собственной воле. А ведь зазря никто болтать не будет. И никто не задумался над тем, что весь этот спектакль мог быть разыгран с определёнными целями. Первая, но не самая главная, сделать банк более управляемым и подконтрольным, значит здесь применимо правило: "Разделяй и властвуй". — Вторая цель, убрать неудобных, неуправляемых сотрудников, априори способных увидев что-то непонятное, начать докапываться до истины. И этим, неконтролируемые дикари, могут помешать основной деятельности сэра Сэмюеля. Ведь через "его руки", будут финансироваться деятельность некоторых "свободолюбивых патриотов". А если в результате этого эксперимента пострадает работа этого филиала, тоже не беда. Какое-то время "убыточный банк" можно просубсидировать. А затем, по окончании миссии, его, в смысле "директора", необходимо отозвать на родину, можно даже с "тихим скандалом". Мол: "Мы ничего не знали о его "новаторстве", а разобравшись, наказали этого глупца, но, чур, сор из избы не выносить". — А как дополнение к этому "спектаклю", придётся экстренно исправить допущенные "ошибки его руководства". Правда, все эти шаги разработаны только на случай неудачи. А в случае успеха этого эксперимента, призванного поставить аборигенов на место, объяснить "кто этом в доме истинный хозяин", а значит, может диктовать условия, использовать новую схему управления и на других филиалах многочисленных колоний. Тем более, "Империя" давно работает как "инструмент" для финансирования лидеров разнообразных "революционных обществ", почему бы его не улучшить, в смысле, очистить от некоторых неблагонадёжных варваров. В таком случае и сэр "директор", по исполнению своей основной миссии, вполне официально вернётся в САШ триумфатором.