Алексей Сергиенко - Чистка

На Земле — не на Марсе. С его-то гравитацией, равной одной трети земного стандарта, удар был слабее. Сравнимый с ударом машиной или качественным избиением в баре субботним вечером. Неприятным, болезненным, но и близко не смертельным. Оставляющим человека в сознании — и мучительной агонии.

Давление воздуха у вершины составляло всего семьдесят паскалей — практически полный вакуум, вытягивающей воздух из лёгких и заставляющий капилляры разрываться, превращая выдох в фонтан крови и лёгочной ткани, моментально застывающей в минус пятьдесят пять градусов по Цельсию, как и остальное тело жертвы.

«Определённо, это худший способ умереть, — подумал Алик. — Кто бы ни выбросил несчастного из окна, определённо, ненавидел свою жертву».

Нужно отдать должное полиции Нью-Йорка: около тела уже стояли фигуры в скафандрах, украшенных видимыми издалека буквами NYPD — они грузили тело на грузовую тележку.

— Осторожней там, труп хрупкий… — пробормотал Понедельник. — Бедняга не разбился при падении, так не разбейте его сейчас.

— То, что не убивает тебя сразу, — глубокомысленно изрёк Саловиц, — делает твою агонию жуткой.

Алик недоумённо покосился на доморощенного философа, но спросил о другом:

— Как ты думаешь, что отправило жертву в полёт? Это был не монострел.

— Шмаляли из отбойника, — веско сказал инспектор. — Может быть, два или три раза. Тутошнее стекло, с брильянтовым напылением, думаю, чертовски крепкая штучка. Я как считаю: ежели у тебя есть бабосики для покупки здесь хаты, то ты был бы круглым дурнем, если б не проверил, прочное ли стекло. Эксперты тут уже поковырялись и, кажися, подтверждают. След, грят, прямо виден. Слабый, потому что большую часть с воздухом высосало, но заметный.

— А этот, труп, это вообще парень?

— А как же? Они с убивцем сначала постреляли друг в друга в другой комнате, а потом наш бросился сюда. Вроде как сбежать решил. А убивец встал в дверях, прицелился и пристрелил его. Ну или не прицелился — пробойнику, вроде как, не нужна особая точность.

— А с какой комнаты он сюда прибежал?

— Со столовой. Она туточки, на Ганимеде.

На первый взгляд комната, расположенная на Ганимеде, была похожа на лунную: 15-метровый купол, полностью защищённый от излучения, с похожим на гриб с плоской верхушкой каменным столом посередине и двадцатью чёрными кожаными креслами вокруг него.

Понедельник обратил внимание, что спинки кресел откидывались — чтобы посетителям было удобно любоваться сияющим прямо над ними в миллионе километров ликом короля богов. Не выдержав, Алик откинул голову, любуясь Юпитером, который здесь не висел на небе.

Он и был небом.

Да, конечно, помимо него, на небе были другие луны и звёзды, но они просто не замечались на его фоне. Машинально Алик перекрестился, что вывело его из себя — можно вывести мальчика из Парижа, штат Кентукки, не потея, но попробуйте вывести южного методиста из мальчика.

Саловиц тем временем тыкал похожим на сардельку пальцем на жёлтые стикеры, наклеенные на стульях и столе.

— Это дырки от обычных, девятимиллиметровых пуль. Покойник с Марса шмалял по сюда, стоя в дверях.

Потом Саловиц повернулся и указал пальцем на красный стикер, светящийся на стене купола, прямо на нашлёпке из вспененного металла — попавший в стекло снаряд не пробил его, но параноидальные системы аварийной защиты закупорили каверну, укрепив стекло стяжками, на случай возможных трещин.

— Этот чувак, который тута сидел, схоронился за столом, так в него не попали.

— Полагаю, что при повреждении стены купола сработала сирена. Покойник с Марса испугался, — сказал Алик, обдумывая события, — и бежит, спасая свою жизнь, на Марс. Где её теряет.

— Точняк, — кивнул толстяк.

— Невероятно тупо. А вот скажи мне, любезный Саловиц, нет ли в доме какой-нибудь системы видеорегистрации?

— Нема следилок, — развёл руками инспектор. — Эти, которые богатые, страсть как не любят, когда кто-то может подсмотреть за тем, что творится у них дома.

— Так и не показывали бы никому, — пожал плечами Понедельник.

— Та не поможет, — вздохнул Саловиц. — Хакеры, хуякеры, дети, любовницы… кто-нибудь, да влезет. Ну или мы получим ордер. В общем, всё, что записали, рано или поздно посмотрит тот, кому не надо. Проще вообще ничего не записывать.

— Но безопасность… — попробовал возразить Алик.

— Граница на замке, — хохотнул инспектор. — Вход сюды охраняется сильнее, чем портал в Белый Дом, так что никто посторонний не пролезет. Так что внутре ужо можно резвиться вдосталь — усе свои.