Петр Мамченко - Служитель милосердия

— Благодарю тебя, сестра. Этот мальчик едва начал своё служение. Постарайся поскорее исцелить и вернуть его. А я позабочусь о теле.

Сёстры одновременно покинули последователей. То есть, Син вновь обрёл власть над телом, а тело зелёного жреца откинулось, едва заметно продолжая дышать.

Время завершить призыв, закрыв шлюзы души, чтобы бесконтрольно истекающая сила Милосерднейшей не стала худшим бедствием, чем то, с которым они едва справились.

Привычное усилие… Привычное, но… Бесполезное.

Син только сейчас вдруг понял, насколько он ослаб. Раны, враждебные заклинания, чудовищное напряжение последних дней и второй вызов меньше чем за сутки. Божественная сила хлестала из него сейчас — но это было не то, что можно использовать. Именно сейчас его собственных сил не хватало, чтобы закрыть шлюзы своей души. Ни богиня, ни поднятый меч сейчас ничем не могли помочь.

Опираясь на тонкий клинок, жрец поднялся на ноги. Впервые нестареющий служитель ощущал себя стариком. Ищущий взгляд шарил по разорённой, выжженной боевыми заклинаниями лаборатории в поисках выхода. Проклятый маг! Неужели среди всего этого изобилия нет никаких стимуляторов?

Добрёл до ближайшего стола, опёрся о него и мечом вновь запечатал начавшие кровоточить раны. На этом столе ничего подходящего не нашлось. На следующем — тоже. При попытке добраться до следующего, Син споткнулся и неловко упал. Хорошо ещё, что его клинок не наносит ран хозяину.

Сил подняться уже не было, и жрец вдруг понял, что умрёт прямо здесь. Его тело просто не выдержит проходящей через него энергии. Сейчас будет последняя попытка. Если не удастся — его просто уничтожит, разметает, как уже не раз случалось с высшими жрецами. Но даже в случае удачи, остатки его жизненных сил уйдут на запирание шлюзов души.

— «Прости меня, мой дорогой. Мне не следовало так утомлять тебя. Но постарайся всё же закрыть. Ты же знаешь, что если не удастся, умрут твои друзья и пленники некроманта. Выброс будет таким, что не помогут никакие печати».

Син не ответил. Да такие советы никогда и не нуждались в ответах. Сейчас, только соберёт всё, что осталось. Жаль, что не может даже повернуться достойнее. Кто бы не нашёл его опустевшее тело, хотелось бы выглядеть не так жалко.

Он умел концентрироваться. Этому учили в школе — отрешиться от всего, кроме собственного тела и фигуры противника, и двух взаимодействующих клинков, когда движения врага становятся более понятными и предсказуемыми, чем твои собственные. Этому учили в Храме — отречься от мира и даже собственного тела, сосредоточившись только на силе Госпожи и поставленной задаче, будь то исцеление живого или упокоение мёртвого. И сейчас Син медленно растворялся. Не было страха, неуверенности, не было чувств и памяти. Только здесь и сейчас. Дано: распахнутые во всю ширь шлюзы души и слабое, измотанное тело. Требуется: закрыть шлюзы, используя внутреннюю энергию тела. Ошибка или отказ от решения не принимаются…

В глазах вспыхнул свет, боль отвлекает. Что? Почему он лежит на спине? И почему его отвлекают в такой момент?

Лицо возлюбленной нависло на немыслимой высоте над ним — в целый человеческий рост. И как она может улыбаться даже в такой момент — ведь должна же видеть, положение отчаянное?!

Мёртвая жрица наклонилась над ним, прикоснулась — и Син ощутил, как вливается в него жизненная сила. Совсем чуть-чуть, хотя и так неясно, откуда она у мёртвой.

— Я помогу тебе, любимый.

Маленькие ладони ложатся к нему на грудь, безошибочно находя печати.

— Я ведь тоже умею немало. Сейчас, готовься, я перекрою поток, возможно не полностью, но закрыть будет гораздо проще.

— Не смей! Тебя разорвёт! Уничтожит!

Син попытался приподняться, но она не позволила.

— Мне ничего не грозит, я ведь уже мертва. Разорвёт только форму, сосуд, который Госпожа создала только на время. Душу затянет в царство мёртвых — но ведь там мне и место, как бы не хотелось побыть с тобой подольше. А мои печати и сила позволят запрудить поток Её силы.

— «Пусть попробует», — в тоне богини было сомнение.

Син расслабился, вновь концентрируясь. Проявившуюся надежду поспешно отогнал, сейчас не время думать о постороннем.

— Сейчас!

На пути стремительного потока появилась не плотина — скорее тростниковая циновка, вмиг растянувшаяся и разорванная в клочья, но всё же на какие-то мгновения поток ослабел — и незримые шлюзы сомкнулись. Почти неосязаемые, как лепестки засушенного цветка, губы женщины на миг коснулись губ жреца — и последняя из отправленных на помощь духов проскользнула в мир мёртвых, обдав волной чувств. Любовь, бесконечная нежность и мимолётное озорство, перекрытое печалью. На фоне этого букета ощущений, лёгкий укол ревности Госпожи был почти незаметен.