Петр Мамченко - Служитель милосердия

Син глубоко вздохнул. Он сам истреблял утративших чувство меры магов, но как бы сейчас пригодился кто-то из этих тщеславных повелителей стихий. Лучший способ разделаться с большим количеством неупокоенных — открыть пошире двери своего тела, чтобы дыхание Госпожи коснулось нежити. Но рядом с ним эти храбрые и беззащитные живые люди. Пока живые…

«Верни мне моё оружие, Госпожа!» — слова просьбы вырвались сами. Он ведь так не хотел вновь браться за страшный меч, но пальцы уже сомкнулись на такой привычной и надёжной рукояти.

Син стремительно бросился навстречу врагам. Чем дальше от союзников он перехватит упырей, тем меньше шансов, что какая-то из тварей прорвётся к строю живых.

Кто-то из бойцов пытался его перехватить, ещё несколько собирались двинуться следом, поддерживая атаку, но были остановлены кратким приказом Фурими. Принц лучше всех понимал ситуацию.

— Тот самый меч! — в возгласе кого-то из аристократов детский восторг боролся с разочарованием. Ничего удивительного. Лёгкий тонкий клинок выглядит далеко не так эффектно, как массивные изукрашенные мечи дворян. Да и выглядело тонкое лезвие не лучшим образом, покрытое несмываемыми чёрно-красными пятнами и полосами.

Сам бой занял совсем немного времени. Упырям далеко до вампиров. Они бездумно кидаются на врага, не заботясь о тактике, мешают друг другу, и нисколько не заботясь о защите. Основная опасность здесь — чудовищная сила этих бестолковых созданий. Первый же удар сломает несколько костей, а если упадёшь — уже не поднимешься. Этот подвид нежити неуклюж, но не медлителен.

Проклятый меч укладывал врагов с первого удара. Правда, приходилось следить, чтобы обрушившиеся тела не мешали передвижению. Так что мертвецы оказались равномерно распределены от леса и почти до самого костра.

Уже через пару минут последний мертвец упокоился, и не выспавшийся жрец вогнал страшное лезвие в землю по гарду в очередной бесполезной попытке очистить старую кровь.

Солдаты немедленно взялись за свертывание лагеря, хотя до утра было ещё далеко. Никому не хотелось продолжать сон рядом с мертвецами. Похоронить всех было невозможно, тем более, что многие были на поздних стадиях разложения. Хоронили только своих — двоих часовых и троих выпитых вампиром во сне.

Когда Син потребовал, чтобы головы отделили от тел и хоронили отдельно, едва не возник бунт. Да и после вмешательства Фурими ветераны ругались и вздыхали, не слишком-то веря тому, что их сослуживцы способны выбраться из могил и придти в гости.

Затем возник другой скандал. Син твёрдо сказал, что дальше с ним отправятся только те, кто согласится на первое посвящение. Печать смерти даёт живым немало преимуществ перед мёртвыми. Во всяком случае, магия неупокоенных будет не так эффективна, да и погибшие не смогут обратиться против живых. А если учесть, что это ни к чему не обязывает…

Если робкий приятель Фурими, решительно отказавшись от посвящения, засобирался обратно, то зелёный жрец желал продолжать путь со всеми, «оставаясь чистым перед силами Жизни».

Препирательства постепенно перерастали в религиозный диспут, в которых Син никогда не был силён. Храм Дарительницы и Собирательницы не нуждался в проповедях. Остальные вмешиваться не спешили, Даже если кто-то не был согласен с зелёным, вслух об этом говорить не спешил. Жрец Смерти сделает своё дело и уйдёт, а им жить в королевстве, где зелёные подчинили или изгнали все другие верования.

— Ладно, нежить с вами, — Син махнул рукой. — Пусть едет как желает, но если мы наскочим на целую армию нежити, я призову Милосерднейшую, чтобы упокоить этих несчастных… а заодно упокоятся и самые умные жрецы, не защищённые печатью Госпожи. И будем считать это самоубийством, поскольку от защиты он отказался сам. У нас нет времени препираться. Кто знает, сколько людей гибнет каждый час, раз этот некромант настолько силён!

Молодой жрец пришёл в ярость, но его блистательная обличительная речь никого уже не заинтересовала. Бойцы знали цену времени. И цену жизни тоже. Син быстро провёл ритуал, даровав малую печать всем пожелавшим. И не стал заострять внимание на том, что помимо робкого аристократа, ещё пара бойцов не стали участвовать. У людей есть право на выбор. Если они хотят поскорее попасть в царство его богини — это их собственное желание.

Теперь отряд двигался в полной готовности, что не мешало четвёрке непосвящённых во главе с зелёным держаться поодаль от «осквернённых». Что, в целом, было только к лучшему. Во всяком случае, Сина больше никто не раздражал ненавидящими взглядами и богословскими рассуждениями.