Василий Криптонов - Вопрос веры

Сразу, как вошел, я скинул, наконец, ботинки и повалился на покрывало, предвкушая несколько часов сна. Вероника сделала мне замечание касаемо запаха от носков. Будучи по натуре вежливым и чистоплотным человеком, я прошел к раковине в углу комнаты и постирал носки. Скинул комбинезон. Расстегнул термокуртку и постирал насквозь пропотевшую футболку. Наверное, начиная с этого момента мой измученный мозг решил отключиться от действительности.

Как мог, я вымыл голову, шею, подмышки, облил себя несколькими пригоршнями воды. Вода затекла под штаны, и я их снял…

Все это время в комнате было тихо, но когда я попытался пристроить трусы на край раковины сушиться, идиллию вспорол голос Джеронимо:

— Вообще-то моя сестра еще девственница, а ты показываешь ей такое.

— Ой, — сказал я и поторопился надеть влажные трусы. Но оказалось поздно.

Веронику прорвало. Она кинулась, хвала Христу, не на Джеронимо или меня, а на дверь и колотилась в нее с воплями уже не меньше часа. Я, завернувшись в одеяло, даже приловчился дремать. Если взять чисто физические ощущения, то именно этот момент был самым светлым и прекрасным с тех пор как я закрыл глаза отцу.

— Приведите сюда хоть одного толкового мужика, уроды, и я перестану быть девственницей! — орала Вероника.

Я повернул голову к Джеронимо, который продолжал вертеть ручку адской машины.

— Как получилось, что у такой красавицы комплекс девственности?

Я спрашивал шепотом, но Джеронимо меня услышал.

— Можешь говорить в полный голос. Она сейчас ничего не воспринимает. А вопрос интересный. Я, как ты знаешь, не люблю копаться в чужом грязном белье, но дело было так. В возрасте пятнадцати лет Вероника впервые влюбилась и написала письмо. На следующий день ее избранника казнили по сфабрикованным обвинениям. В шестнадцать она влюбилась второй раз, и дело дошло до поцелуя, но на следующий день ее избранника казнили по сфабрикованным обвинениям. Дальше пошло интереснее. В семнадцать лет она даже уединилась с одним симпатичным солдатиком в очень секретном месте, где никто не смог бы их отыскать. Но, не успел я нажать клавишу «Запись», как солдатика вызвали по личному коммуникатору в штаб, в чем-то расписаться…

— И казнили по сфабрикованным обвинениям?

Джеронимо перестал крутить ручку шарманки, уставился на меня.

— А что, я уже рассказывал эту историю?

— Нет… Я просто попробовал угадать.

— У тебя серьезные задатки экстрасенса, Николас. Надо бы попросить колоду карт, я могу провести пару тестов. Но ладно, возвращаемся к Веронике. — Он продолжал вращать ручку уже не столько для зарядки аккумулятора, сколько чтобы заглушить грохот и вопли. — Кажется, с этим солдатиком ее действительно связывало что-то крепкое, потому что она после казни месяц сама не своя ходила. Потом ничего, оправилась. Только по дому она прослыла Черной Вдовой, и с ней никто старался наедине не оставаться. Но полгода назад был интересный случай с дочкой одного из папиных подручных. Мне стыдно признать, но я не знаю, что произошло между ними за закрытой дверью кухни. Знаю лишь, что потом несчастная девушка, а также вся ее семья погибли. С тех пор Веронику сторонятся еще и женщины.

— Эта «несчастная девушка» подсыпала тебе в еду рицин! — сказала Вероника, оставив дверь в покое. — И я воспользовалась своим законным правом. У вас что, нет других тем? Обязательно обсуждать меня?

— Будь тут другие девственницы… — начал я.

— Задушу твоими же собственными трусами!

Я решил-таки заткнуться. Натянул одеяло повыше и приготовился вкусить сон.

Джеронимо поставил шарманку на пол и, задумчиво посмотрев на нее, изрек:

— Пожалуй, надо сделать в корпусе один-два USB-разъема, смарт заряжать. Да. Это реально. Но после.

Он улегся на кровать поверх покрывала и подложил под щеку ладони.

— Вы что собрались делать? — опешила Вероника. — Спать? Нам с минуты на минуту приговор вынесут!

— А я тебе с минуты на минуту мозг вынесу, — пробормотал уже в полусне Джеронимо. — Разбудишь сейчас — меня даже смерть не остановит. Ложись-ка и скрипи зубами в стенку… Своими желтыми… безобразно торчащими… десятью зубами… Карга…

Джеронимо захрапел, и Вероника посмотрела на меня.

— Я вырублюсь минуты через полторы — можешь постираться, — сказал я, но, кажется, уснул раньше, чем договорил.

Мне снилась крышка свинцового гроба. Она подрагивала, из-под нее выбивалось зеленоватое свечение.

Я проспал ровно семь часов и сто двадцать две минуты и когда разлепил веки, долго не мог понять, где нахожусь. Потом дошло: под кроватью.