Анна Герман - Мы долгое эхо

Известную певицу Анну Герман я навещаю в ее уютной варшавской квартире. Маленький сыночек пани Анны, который только что вместе с бабушкой вернулся с прогулки, безусловно, захотел участвовать в нашей беседе. Збышеку всего лишь годик, и поэтому понять, о чем он говорит, может только мама. Я тем временем лишь догадываюсь, насколько он счастлив в объятиях своей мамы, что его очень интересует жирандоль и что он… с удовольствием бы съел очередную порцию своего любимого супчика. Но Збышека удается убедить, что и ему предстоит разделить популярность своей сладкоголосой мамы и поэтому он терпеливо ждет своего супа…

– Пани Анна, как вы начали петь? вы получили совсем другое образование. Можно ли сказать, что пение для вас – это призвание?

– Начну с конца. Призвание ли это? Скорее всего – да. С полной уверенностью могу сказать, что ни одно другое дело не доставляло бы мне столько радости, не давало бы столько удовлетворения. Проще говоря, я не смогла бы заниматься чем-то другим. Мое решение поступить на геологический факультет Вроцлавского университета было продиктовано «здравым рассудком». Я увлекалась рисованием, резьбой, металлопластикой, художественной керамикой, но я знала, что надо получить образование, которое обеспечит мой дальнейший быт. В непредвиденной жизненной ситуации я не могла бы обратиться к родственникам за помощью. И хотя ни дня не работала по специальности, я не считаю, что время моей учебы в университете потрачено напрасно. Напротив, я понимаю, что другое, даже более выгодное для меня образование, чем музыка и рисование, не обогатило бы мой внутренний мир настолько, насколько это сделала геология. А мое пение? Я всегда любила петь. Но только из собственного удовольствия – для себя. И мне даже не приходило в голову, что может быть иначе. Я и не думала, что пение станет делом моей жизни. Поначалу были несмелые попытки в студенческом ансамбле «Каламбур». Позже, под «прессом» моей подружки, которая буквально за уши притащила меня на прослушивание во Вроцлавскую эстраду, где меня приняли на время каникул в состав готовящейся программы. С этим коллективом я впервые поехала по Польше.

Позже, сразу по получении степени магистра геологии, я сдала экзамен перед квалификационной комиссией Министерства Культуры и Искусства и была принята в Жешувскую Эстраду. Я ездила с выступлениями в самые далекие уголки Жешувского воеводства. В этих поездках зрители нас часто угощали парным молоком и свежеиспеченным хлебом.

– Вскоре после этого началась полоса успеха…

– Мне кажется, что моим первым сценическим успехом можно назвать участие в 1964 году в фестивале в Ополе. Тогда «Танцующие эвридики» были одобрены публикой, что дало мне право участвовать в фестивале в Сопоте. Сегодня мне уже трудно выразить словами, что я тогда чувствовала – меня переполняло от радости и счастья…

– У вас миллионы поклонников и в Польше и за границей. Вы известны, популярны – и тем труднее вам скрывать от посторонних глаз личную жизнь. Ведь каждый из нас неохотно выставляет свою личную жизнь на обозрение. В связи с этим, какое у вас отношение к популярности?

– Популярность неразрывно связана с нашей работой. Мы всегда ее ждем. Сразу после выступления мы ждем реакцию публики, ждем проявления симпатии. И хотя в обычной жизни мы стараемся избежать толпы, посещений кафе, ценя прежде всего дом, семейную жизнь, покой – мы все равно с удовольствием выступаем перед публикой, ожидая ее похвал. Каждый день, когда я хожу в магазин или на прогулку с моим мужем и сыном, я вижу, что люди меня узнают, улыбаются – и мне это приятно.

– Вы гастролировали во многих странах. Откуда вы привезли самые милые воспоминания?

– Эти воспоминания невозможно сравнивать. Из каждой страны я увезла что-то особенное, всегда милое. Публика везде разная. Однако думаю, что лучше всего могу рассказать об отзывчивости итальянской и российской публики. Этих зрителей объединяет огромная музыкальность, эмоциональность и стихийная реакция. Для исполнителя – большое наслаждение петь для такой публики.