Антоний Оссендовский - Ленин

– Товарищ… – прервал его человек в шапке почтальона. – Остался там еще Петр Великий… Поиграли бы мы с ним.

Ленин взорвался беспечным смехом.

– Это, уже вижу, вы не хотите, товарищи, мне ничего оставить! Подарите мне Петра Великого!

– Ха, ха! Дарим со всеми костями, если еще остались! Подарок для Ленина, хо, хо, хо! – заревела развеселившаяся толпа.

– А знаете, почему прошу о нем? – спросил Ленин, щуря глаза и дотрагиваясь рукой до бороды.

– Не знаем! Не знаем! Пусть говорит товарищ Ленин! – раздались крики и смех.

– Уважаю только двух царей, Ивана Грозного и Петра Великого! Да! Уважение…

– О, хо, хо! – отозвалась толпа.

– …потому что оба пускали кровь боярам, попам, словом, буржуазии. Иван защищал крестьян, Петр стал первым революционером. Они были нашими учителями в искусстве истребления врагов. Понимаете?!

Ленин закончил и с язвительной усмешкой смотрел на сгрудившуюся перед ним массу людей.

– Ха, ха! – раздался новый смех. – Дарим Ленину Петра Великого со всеми внутренностями, на вечное владение!

Ленин качал головой. Поддакивал толпе тихим шипящим смехом и потирал руки. Склонившись к Свердлову, произнес с нажимом:

– Товарищ! Прикажите немедленно отреставрировать разрушенные гробницы.

Был неимоверно счастлив. Сегодня, сразу, в первый день, понял, что он создан быть вождем народа. Знал, к какой цели поведет эти слепые в ненависти массы; имел непреодолимую волю, чтобы это сделать. Сегодня убедился, что сумеет свою волю навязать другим. Стихийные силы вынесли его на вершину волны, не поддаваясь им, однако… подчиняясь могуществу масс, часть этой мощи направит он в приготовленное собою русло.

Как если бы для подтверждения этого плана, сблизился с Лениным старый крестьянин с исхудавшим лицом. На нем был рваный кожух и шапка, из которой торчали клоки грязной ваты. Растрепанная щетинистая борода с запутавшимися в ней стеблями соломы и остатками какой-то пищи покрывала темное, углем и пылью перепачканное лицо по самые глаза. Маленькие, испуганные, хитрые глазки бегали неспокойно и любопытно. Он снял шапку и приблизился к Ленину.

– Высокородный господин… – начал он.

– Откуда знаете, что я высокородный? – прервал его Ленин.

– Как же иначе… начальник вы теперь… – ответил он.

– Положите шапку, так как начальник вы, а не я! Вероятно, работаете на погрузке угля на железной дороге?

– Как видите, работаю грузчиком угля…

– Что хотите мне сказать? – спросил Ленин.

– Толковали люди, что Ленин носит на голове золотую корону, а в руке держит белое писание, – пробормотал он. – А теперь сам вижу, что брехали только. Ни короны, ни писания.

Ленин засмеялся.

– Короны не ношу, и как стал бы ее носить, когда скоро хочу сорвать их с голов всех императоров мира. Писание имею, есть в нем свобода для вас, товарищ, счастливая жизнь, равенство! Не потребуется теперь ни перед кем снимать шапку, никого бояться. Вы являетесь сами «солью земли», ее хозяином.

– Это уже я не должен стоять без шапки перед моим начальником? – спросил крестьянин.

– Зачем это делаете?

– Потому что когда не снимал я шапки, бил он меня в ухо и сбивал ее, – парировал крестьянин. – Раз так ударил, что кровь брызнула и на левое ухо не слышу…

Ленин задумался на мгновение и крикнул:

– Ну, так идите к этому начальнику и сделайте с ним то, что испытали от него, и хорошо! Не жалейте кулаки!

– Хо, хо, хо! – выли слушатели и смеялись, видя, что крестьянин уже бежал с подворья и, стискивая огромные, твердые кулаки, ревел:

– Ага! Теперь жди, я из тебя душу вытряхну!

Ленин обратился к окружавшим его людям, смотревшим на него с восхищением, страхом и изумлением, и сказал выразительно:

– Пролетариат обязан низвергнуть своих врагов, которые издевались над ним! Это создаст правительство, выбранное вами, товарищи. Понимаю, что каждый может совершить месть за тяжелую обиду на буржуев. Своим простим все вины, буржуям – никакой!

– Смерть буржуям! – крикнул Троцкий.

– Смерть слугам буржуазии – чиновникам и офицерам! – добавил Зиновьев.

– Смерть, смерть! – неслись все более яростные голоса из толпы.

– Если такая ваша воля, товарищи, дорогие братья, делайте то, что подсказывает вам революционная совесть! – заглушил эти голоса хрипящий крик Ленина. – В этой совести таится великая мудрость. Вот чувствую, что вы думаете в эту минуту: «Как же буду убивать всех чиновников и офицеров? Ведь среди них можно убить сыновей рабочих и крестьян?».