Антоний Оссендовский - Ленин

– Издавна вас понимала… – ответила она.

– Издавна – это было что-то другое! – воскликнул он. – Был я под впечатлением смерти моего брата, а и вы, сдается мне, также…

– Ах! – произнесла она тихо. – Читала после нашего расставания заслуживающие доверия брошюры об организации покушения на Александра III. Это ваш брат замыслил приготовление адской машины в форме переплетенной книжки, которую заговорщики должны были бросить в карету царя. Если бы не предательство, не повесили бы такого доблестного революционера!

Он покачал головой и прошелся по комнате. Заложивши руки в карманы брюк, начал говорить тихим глухим голосом:

– Его смерть, слезы матери, преследование нас жандармами, постоянные обыски, колкости учителей, издевательства и травля богатых коллег; глупые, безобразные «моральные наставления», оказываемые гимназическим попом, разбудили во мне ненависть, жажду мести! О, раньше, гораздо раньше начал я формироваться как мститель за смерть брата и за порабощение народа! Воспитывал себя рациональным, холодным мстителем и вождем. Сегодня радовался, видя, как толпа кухарок, сторожей и городской голытьбы волокла по грязи и мостовой забальзамированные останки Александра III! Наипрекраснейшей музыкой представлялся мне треск его пустого черепа, скачущего по камням! Эта сцена два раза снилась мне в молодости и повторилась наяву со всеми подробностями.

– Я слышала о том… – шепнула Елена. – Пришла в ужас! Вы могли навлечь на себя возмущение людей.

– Ха, ха! – засмеялся Ленин, жмуря глаза. – Петр Великий поработил Россию, как если бы заставил своевольного, дикого коня, чтобы тот сразу встал на дыбы и ходил на задних ногах, как на арене цирка! Я сумею это совершить во второй раз! А этот «народ» и все другое будет вынуждено отбросить, затоптать, оплевать божество свое, вчера еще считаемое за неприкосновенное, чудесное, посланное с неба!

Демонстрация в поддержку учредительного собрания в Петрограде 5 января 1918 года.

Фотография

Елена слушала в молчании.

Ленин внезапно оборвал речь и, взглянув на нее, спросил с усмешкой:

– Были ли вы когда-то сторонницей Воли Народа? Посылали ли меня с бомбой на царя? Или, вернее, пожалуй, стали бы вы эсеркой или перешли бы в лагерь социал-демократов?

– К социал-демократам я не имею доверия! – парировала она, спокойно пожав плечами.

– Почему?

– Не верю в результаты теоретического, соглашательского и эволюционного социализма. Это долгая дорога, а для Россия во стократ более долгая, чем для других народов!

– Хм, хм! Очень умно! Я также с первых дней исследования марксизма не верю в это и никогда не поверю! – крикнул он и начал потирать руки. – Следовательно?

– Осталась бы эсеркой из убеждений, – сказала она. – К партии не принадлежу, так как непригодна к тайной работе.

– Сторонница Виктора Чернова и тех, которые мечтают об Учредительном Собрании? – пробормотал он, морща брови.

– Руководители не имеют значения, – произнесла она, спокойно поправив шляпу. – Кажется мне в этом, что Россия – это одна великая пашня, на которой должны чувствовать себя хорошо и счастливо, прежде всего, сто миллионов крестьян, пахарей и сеяльщиков. Россия им принадлежала и принадлежать будет.

– Не будет! – воскликнул Ленин и топнул ногой. – Не будет принадлежать так, как себе это представляет Чернов и его глупая, подлая банда, которая в течение восьмидесяти лет постоянно чинит беззаконие, а в минуту опасности прячется в кусты!

– Что вы говорите?! – запротестовала она живо.

– Эх, пожалуйста, извините! Нельзя верить писанине и обещаниям этих шантажистов революции. Они ничего не могут сделать, так как не имеют определенных дорог и решительности, так само, как и социал-демократы. Надежды возлагают на альтруизм, здоровый рассудок власти и землевладельческой буржуазии. Фанатики! Не дождутся этого никогда! А если бы произошло такое чудо, то вместо этого сотворили бы они из крестьян новую буржуазию, с которой никакой революционер не справится! Будет это камень, бронза, мертвая недоступная трясина.

– Зачем новая революция, если крестьянская масса станет обладательницей всей земли? – спросила она, с удивлением глядя на Ленина.

Расхаживая по комнате, потряхивая плечами и лысой головой, он сказал хрипло:

– Бывают в истории переломные периоды… Внезапно что-то хрустнет, и перед человечеством возникает пропасть без дна. Вы понимаете? Без дна! Что делать? Встать беспомощно и ожидать? Почему мы должны ждать? Может, пропасть чем-то заполнить или ее челюсти запереть? Нет! Так не происходит! Никогда! Никогда! Подошли мы к пропасти больше десяти лет назад и стоим, не зная, что делать дальше. Никто не осмелится броситься и выполнить смелый проект! Но я за это взялся!