Джон Ирвинг - Правила виноделов

Но не тут-то было. Соприкосновение с душой даром не проходит, а родившееся ощущение некоей миссии требует не мимоходом брошенных фраз, а более осязаемого действия. Помедлив на пороге кабинета сестры Анджелы, Гомер решительно двинулся к столу и с металлическим стуком опустил поднос на каретку машинки. Маленький трупик оказался на уровне шеи доктора Кедра – совсем близко, может цапнуть, как говорят в Мэне.

– Доктор Кедр! – позвал Гомер Бур.

Доктор Кедр очнулся и посмотрел поверх младенца на Гомера.

– Причина внутреннего кровотечения, – продолжал Гомер, – перерезана дыхательная артерия. В чем вы сами можете убедиться.

Доктор Кедр посмотрел на поднос, помещенный на машинку. Он вглядывался в младенца, как в исписанную им страницу: хочу – казню, хочу – помилую.

За окном кто-то что-то кричал, но ветер так мочалил слова, что разобрать их смысл было невозможно.

– Господи помилуй, – произнес Уилбур Кедр, глядя на перерезанную артерию.

– Я должен вам сказать одну вещь: я никогда не буду делать аборты, никогда! – вдруг выпалил Гомер. Это решение логически вытекало из перерезанной артерии. Во всяком случае, по мнению Гомера.

Но доктор Кедр был явно в недоумении.

– Не будешь? Что не будешь? – переспросил он.

Крики снаружи усилились, но более внятными не стали. Гомер и доктор Кедр молча глядели друг на друга, разделенные мертвым младенцем из Порогов-на-третьей-миле.

– Иду, иду, – послышался голос сестры Анджелы.

– Это Кудри Дей, – объяснила сестре Анджеле сестра Эдна. – Я только что выпроводила его отсюда вместе с коробкой и Копперфильдом.

– Никогда, – повторил Гомер.

– Значит, не одобряешь? – спросил его доктор Кедр.

– Я не вас не одобряю. Я этого не одобряю. Я этого делать не могу.

– Но я ведь тебя никогда не принуждал. И не буду. Такие решения человек принимает сам.

– Точно, – кивнул Гомер.

Открылась входная дверь, но что кричал Кудри Дей, все равно нельзя было разобрать. В стойке у двери провизорской звякнули пробирки, и тут доктор Кедр с Гомером первый раз явственно услыхали: «Мертвец!»

– Мертвец! Мертвец! Мертвец! – кричал Кудри Дей.

Его истошные вопли аранжировались нечленораздельными выкриками Копперфильда-младшего.

– Какой мертвец, Кудри? Где? – ласково спросила мальчика сестра Анджела.

Кудри первый обнаружил станционного начальника, но не узнал его. Он видел его лицо долю секунды.

– Там! Какой-то дядя! – объяснял он сестрам Анджеле и Эдне.

Отчетливо услыхав ответ Кудри Дея, доктор Кедр встал из-за стола и, обойдя Гомера, вышел в коридор.

– И если для вас это не так важно, – проговорил ему вслед Гомер, – позвольте мне больше не участвовать в этом. Это ваш долг, я понимаю. Но я хотел бы приносить пользу как-то иначе. Я ни в чем вас не обвиняю. Я просто не могу больше этого видеть.

– Мне это надо обдумать, Гомер, – ответил доктор Кедр. – Пойдем посмотрим, кто там у них умер.

Идя за Кедром по коридору, Гомер заметил, что дверь в родильную закрыта и над ней горит лампочка, – значит, сестры Эдна и Анджела приготовили там двух женщин к аборту. Схватки у роженицы из Дамарискотты были еще слабые и нечастые, так что родильная понадобится не скоро. Жестоко заставлять женщин ждать аборта, тем более подготовленных к нему, в этом Гомер был согласен с доктором Кедром. Поэтому он приоткрыл дверь в родильную, сунул туда голову и, не глядя на женщин, сказал:

– Врач скоро придет, не волнуйтесь, пожалуйста.

И тут же раскаялся, что обнадежил их. Не успел он затворить дверь, как Кудри Дей опять закричал: «Мертвец, мертвец!»

Малыш Кудри Дей принадлежал к тем суетливым, непоседливым натурам, чьи благие начинания зачастую оборачиваются неприятностями. Когда ему наконец надоело возить Копперфильда в коробке, он решил столкнуть его с площадки у задних дверей отделения мальчиков. Уф, как тяжело тащить коробку наверх! Втащив, он увидел, что площадка как бы парит над подъездной дорогой (ей очень редко пользовались) и уходящим вниз склоном, поросшим высокой травой. Сейчас он научит Копперфильда летать! Совсем невысоко, и в коробке не страшно, да потом еще можно съехать вниз, как на санках. Правда, картонная коробка наверняка развалится, и тогда он останется один на один с Копперфильдом, а это нестерпимо скучно. Но Копперфильд и в коробке уже надоел. Все безопасные возможности коробки исчерпаны, Копперфильд не возражает – ему ведь невдомек, какую проказу задумал Кудри, голова его ниже краев коробки. И Кудри Дей столкнул коробку вниз, позаботившись, чтобы она приземлилась, сохранив вертикальное положение, и ее пассажир не сломал себе шею. Коробка упала набок и, конечно, развалилась, Копперфильд-младший вылетел из нее и приземлился в траве, храбро встал на не совсем крепкие ножки, как только что вылупившийся птенец, тут же упал и кубарем покатился по склону. Стоя на площадке, Кудри Дей наблюдал, как шевеление травы обозначает траекторию его спуска. Трава была такая высокая, что самого Копперфильда не было видно.