Джон Толкин - Сильмариллион

– О исчадие зла! В темное забвение повергаю тебя. Забудь о бремени жизни! Спи! – И Каргарот рухнул, словно пораженный молнией.

Берен и Лучиэнь вошли в ворота и долго спускались в подземелье. Они совершили величайший подвиг, равного которому не знали ни люди, ни эльфы. Добравшись до самого нижнего зала, пройдя через завесу ужаса, они оказались перед троном Моргота, где по стенам, увешанным орудиями пыток, перебегали багровые сполохи. Берен по-волчьи скользнул вдоль стены и затаился под троном. К счастью, Моргот не заметил его, ибо смотрел на Лучиэнь. Под взглядом Врага обманный облик мыши исчез, но принцесса бестрепетно вынесла страшный взор, назвала себя и, словно бродячий менестрель, предложила спеть перед хозяином. В черной душе Моргота заворочался замысел, самый гнусный с тех пор, как покинул он Благословенный Край. Отдавшись сладострастным видениям, он на миг выпустил девушку из вида. Неуловимым движением она переместилась в тень и запела. Столько несказанного очарования, столько слепящей силы было в звуках этой дивной песни, что Моргот невольно вслушался, и тут же глаза его застлала пелена, а взор напрасно блуждал по залу, силясь отыскать светлую фигурку.

Весь Ангбанд неудержимо клонило ко сну. Огни факелов пригасли, но зато вспыхнули белым пламенем Сильмариллы в Короне Моргота. Казалось, все тяготы, страхи и страсти мира вобрали в себя дивные камни. Их неимоверная тяжесть стала медленно пригибать голову Темного Владыки, и не было у него сил противиться этому. А тут еще Лучиэнь, снова принявшая облик летучей мыши, прянула вверх, незримая во мраке, клубившемся под потолком, и оттуда голос ее пролился каплями дождя, падающего на водную гладь. Монотонным и усыпляющим оказался этот звук; и тогда взмахнула Лучиэнь волшебным плащом перед глазами Врага, и канул он в забытье, подобное Довременному Ничто, где странствовал когда-то в одиночестве Мелькор. Словно великий горный обвал, рухнул Черный Властелин со своего трона, побежденный чарами, и застыл, распростертый на дне своего ада. Железная Корона с дребезжанием скатилась с его головы. И настала тишина.

Берен тоже лежал возле трона в оцепенении, но Лучиэнь коснулась его, и он вскочил на ноги, сбросив волчий облик. Выхватив Ангрист, он быстро освободил из железных когтей Короны Сильмарилл. Когда он сжал в ладони дивный камень, рука его стала подобной небывалому светочу, но – чудо! – камень не обжег смельчака. И Берен тут же подумал: а что мешает ему вынести из Ангбанда все три Камня Феанора? Но видно, судьба Камней была иная. Кинжал в руках Берена сорвался с зубца Короны, скользнул вниз и задел щеку Моргота.

Это так напугало наших храбрецов, что они бросились бежать, не помышляя ни о чем другом, кроме как выбраться наружу и еще раз увидеть белый свет. Однако их никто не преследовал. Ангбанд спал. Только вот путь на свободу был закрыт. Каргарот давно очнулся и в ярости поджидал их на пороге. Лучиэнь слишком устала, у нее уже не было сил унять чудовище, бросившееся к ним. Тогда Берен шагнул вперед и высоко поднял Сильмарилл. Каргарот, присев на лапах от неожиданности, остановился.

– Убирайся прочь! – крикнул Берен. – Этот огонь испепелит тебя! – И поднес Сильмарилл к самым глазам волка.

Но вопреки ожиданиям, Каргарот вовсе не был ни испуган, ни очарован. Разинув пасть, он щелкнул зубами и откусил кисть воина вместе с Камнем. В тот же миг нестерпимое пламя вспыхнуло у него в утробе. Дикая боль затмила и без того невеликий разум, и он помчался гигантскими прыжками прочь, не разбирая дороги. От неслыханного воя дрожали и звенели скалы, живые твари в ужасе разбегались, потому что взбесившийся волк все сметал на своем пути. Как демон разрушения, вырвался он с севера и ураганом пронесся по Белерианду. Скрытая в нем сила Чудесного Камня делала Каргарота самым ужасным бедствием, когда-либо падавшим на эти земли.

Берен же лежал у ворот Ангбанда, и смерть приближалась к нему, потому что волчьи зубы были ядовиты. Лучиэнь отсосала яд и, собрав последние силы, остановила кровь и заговорила рану. Тем временем в недрах Ангбанда нарастал ропот. Пробуждались рати Моргота.

Казалось, отчаянное предприятие окончилось полным крахом. Но над ущельем уже плыли в воздухе три величественные птицы. Всем живым существам известно было дерзкое намерение Берена, да и Ган многих просил следить за воином и его подругой и помочь им, если будет нужда. Высоко в поднебесье, невидимые с земли, давно парили над царством Моргота Орлы Торондора. Последний эпизод Великого Приключения разыгрался у них на глазах, и, когда безумный волк умчался прочь, они мгновенно спустились вниз и, подхватив Берена и Лучиэнь, взмыли ввысь. И вовремя.