Джон Толкин - Сильмариллион

Даже два года спустя после начала Огненной Битвы Нолдоры все еще обороняли западное ущелье в верховьях Сириона. Крепость Минас Тирит продолжала сопротивление, черпая силы в могуществе Ульмо, сокрытом в водах реки. Но пришел день, когда на Ородрефа, укрепившегося в дозорной башне Тол Сириона, напал Саурон – один из самых сильных и беспощадных слуг Моргота. К этому времени Гортхаур Жестокий, как называли его Синдары, стал грозным чародеем, повелителем рати теней и призраков, в подлости и бесчестии достигший великого искусства, мастер пыток и лжи, способный извратить и осквернить все, чего бы ни касался. Коротким взглядом или скупым жестом управлял он целыми стаями волков-оборотней.

Саурон взял Минас Тирит без боя, сковав темным страхом души и сердца оборонявшихся. Ородреф бежал и укрылся в Нарготронде. С этих пор Минас Тирит превратился в форпост Моргота, оплот темных сил и злых чар, и проклятым Островом Оборотней стал прекрасный некогда Тол Сирион. Сидя в высокой башне, Саурон мгновенно замечал малейшее передвижение в окрестностях.

Теперь Моргот безраздельно владел Ущельем Сириона, и черный ужас медленно вползал в поля и леса Белерианда. Руки врага тянулись все дальше. Немногие оплоты сопротивления эльфов, оставшиеся кое-где небольшие отряды он разыскивал и уничтожал один за другим. Обнаглевшие орки рыскали повсюду, от Сириона на западе до Келона на востоке. Они окружили Дориат, разоряли и уничтожали некогда цветущие земли. Зверь и птица бежали от приспешников зла, а безмолвие и запустение, волной шедшие с севера, воцарялись над огромным краем, еще недавно наполненным птичьими трелями и радостными голосами. Множество Нолдоров и Синдаров стали рабами Ангбанда. Моргот сумел использовать их знания себе во благо. Лазутчики Врага, принимая любой зримый образ, свободно проникали везде; коварством, обманом, лживыми посулами, нелепыми обвинениями сеяли они рознь и страх между народами, еще сохранившими свободу. Зависть, подозрительность и предательство давали пышные всходы, ибо ложь падала на благодатную почву, удобренную кровью, пролитой когда-то в Альквалондэ. Но самое страшное заключалось в том, что со временем часть лжи становилась правдой – разум и сердца эльфов все больше затемнялись отчаяньем и страхом, и росло недоверие, приводящее к розни. Всего же более опасались Нолдоры (и не без оснований) своих же сородичей, побывавших в подземельях Ангбанда. Несчастные становились послушными орудиями Врага. Поработив их волю, Моргот отпускал пленников на свободу, но в любой момент мог вернуть неслышным приказом. Изредка случались и настоящие побеги; но как же бывали удивлены счастливцы, когда, вернувшись к своему народу, встречали прием более чем холодный, вынуждавший их, в конце концов, покидать родные места и скитаться в одиночестве.

Людям, склонным прислушиваться к лживым речам, Моргот внушал, что во всех их бедах повинны бунтовщики Нолдоры, и стоит только оставить их, как под рукой истинного Владыки Среднеземья к ним тут же придут почет и уважение.

Справедливости ради надо сказать, что ни один человек из трех Домов Аданов не внял этим речам. Даже пытки Ангбанда не могли заставить их изменить своим союзникам и друзьям. С тех пор Моргот начал преследовать их с особой жестокостью. Гонцы Врага перебирались через горы и там сеяли семена смут и раздоров.

Говорят, что примерно в это время появились в Белерианде, придя, надо думать, из-за гор, Смуглые Люди. Некоторых из них призвал Темный Владыка, успевший завладеть их душами, других же привлекли разговоры о тучных землях, чистых водах и богатствах этого края, так что многие кочевые народы поворачивали стопы свои на запад.

Невысокие коренастые пришельцы с длинными сильными руками отличались смуглой, а то и желтой кожей. Некоторым из них удавалось куда проще поладить с гномами, чем с эльфами. И Дома их были весьма многочисленны. Маэдрос, видя убывающие силы Нолдоров и Аданов и, наоборот, неисчислимые резервы Ангбанда, извергающего из своих недр все новые полчища орков, решил заключить союз с пришельцами. Он почтил дружбой двоих самых видных вождей – Бора и Улфанга и сделал это к вящему удовольствию Моргота, который добивался именно такого развития событий. Правда, будущее показало, что кое в чем он ошибся. Сыновья Беора – Борланд, Борлах и Борфанд обманули надежды Моргота, они пошли за Маэдросом и были верны ему. Зато сыновья Улфанга Черного – Улфаст, Улфарт и Улдор Проклятый не подвели Врага. Они поклялись Карантиру в вечной дружбе, но очень скоро вероломно нарушили данную клятву.