Джон Толкин - Сильмариллион

Самый тяжкий удар обрушился на владения сыновей Финарфина – Ангрода и Аэгнора. Оба они пали в числе первых. Тогда же погиб и Бреголас, предводитель Дома Беора, и множество его воинов. Брат Бреголаса Барахир сражался в отряде, защищавшем ущелье Сириона. К ним на помощь спешил с юга Государь Финрод Фелагунд, однако в Болотах Сереха его небольшой передовой отряд попал в окружение. Плен или гибель – другого выбора не оставила судьба Нолдорам. Но тут во главе сотни отчаянных смельчаков к ним на выручку пробился Барахир. Копья его воинов стеной стали перед нападавшими, и Фелагунд сумел спастись, хотя многие из обеих дружин остались на Болотах. Вернувшись в Нарготронд, Государь поклялся перед Барахиром в вечной дружбе между их народами и в залог ее надел на палец Барахиру свое кольцо. Законным правителем народа Беора вернулся в Дортонион Барахир, да только от народа этого мало что осталось. Многие погибли, другие нашли пристанище в крепостях Хитлума.

Все случилось так неожиданно, что ни Финголфин, ни Фингон не успели прийти на подмогу сыновьям Финарфина. Воинам Хитлума с большими потерями пришлось отступить к Эред Ветрин. У стен крепости Эйтель Сирион, прикрывая арьергард Финголфина, пал Хадор Златовласый вместе с младшим сыном Гундором. Тела их предали земле эльфы, а место павшего отца занял Галдор Высокий. Поднебесные кручи Сумрачных Гор, доблесть эльфов и людей-северян, не дрогнувших перед барлогами и орками, отстояли Хитлум. Отныне Морготу пришлось считаться с угрозой на своем фланге. Но теперь между Финголфином и другими силами эльфов бушевало море врагов.

Для сыновей Феанора сражения Огненной Битвы оказались роковыми. Первый же удар Врага уничтожил все восточные укрепления; огромное численное превосходство позволило оркам захватить перевал Аглон, так что Келегорм и Карафин, потеряв множество воинов, не то отступили, не то бежали на юго-запад, вдоль границ Дориата и в конце концов нашли убежище у Финрода. С их приходом силы Нарготронда, конечно, возросли, но, как оказалось впоследствии, лучше бы братья остались на востоке.

Великую славу стяжал в боях Маэдрос. После перенесенных пыток его сжигал огонь ненависти к Темному Владыке, и теперь орки в ужасе бежали от грозного воина с пылающим взором, выглядевшего так, словно он вернулся из Царства Мертвых. Благодаря доблести Маэдроса крепость на горе Химринг осталась непокоренной. Там удалось собраться многим героям из Дортониона и с восточных окраин. Вместе с ними Маэдросу даже удалось отбить на время перевал Аглон и закрыть оркам эту дорогу в Белерианд. Зато в Лотлэнне дела Нолдоров шли совсем плохо. Орки разгромили конницу сыновей Феанора. Через Ущелье Мэглора прорвался Глаурунг и разорил всю равнину между притоками Гелиона. Орки приступом взяли крепость на горе Реир, охранявшую дорогу в земли Карантира, опустошили Таргелион и осквернили озеро Хелеворн. Они перешли через Гелион, и восточный Белерианд запылал пожарами, а все живое в ужасе разбежалось. Мэглору удалось соединиться с Маэдросом на Химринге; Карантир увел остатки своего народа в дружины Амрода и Амроса. Им пришлось отступать на юг через Андрам. С помощю Зеленых Эльфов орков остановили на Амон Эреб, не пустив в Оссирианд и южные дебри.

Вскоре в Хитлуме узнали о потере Дортониона, о поражении сыновей Финарфина и о бегстве сыновей Феанора. Со всех сторон приходили безрадостные вести, и, наконец, Финголфин убедился, что война проиграна, Нолдоры разбиты и никогда уже не смогут подняться. Тогда овладели им гнев и отчаянье. Не помня себя, вскочил Государь на коня и бросился вперед. Никто даже не пытался удержать его, ибо, казалось, нет на свете силы, способной остановить Владыку Нолдоров. Вздымая прах и пепел, вихрем пронесся он через Дор-ну-Фауглиф, и те, кто видел могучего всадника с пылающим взором, в страхе бежали прочь, крича, что явился сам Охотник Оромэ. Финголфин же подлетел к воротам Ангбанда и затрубил в рог, а потом, как уже было однажды, начал бить в медные створы, вызывая Моргота на поединок. И Моргот принял вызов.

Первый и последний раз в войнах Белерианда Темный Владыка покинул стены своей твердыни. Он бы и сейчас не откликнулся на вызов Финголфина, но рог Нолдора заставлял звенеть скалы, а зычный голос достигал глубин Ангбанда; он бросал Морготу обвинения, одно страшнее другого: трусом называл он Врага, подлым трусом и повелителем рабов. Вокруг стояли военачальники Моргота, и во взглядах их Враг читал ожидание… Не было в Среднеземье никого сильнее Моргота, Валара по рождению, но среди Валаров только ему довелось познать страх. А рог все трубил, и голос все звал… Тогда медленно поднялся Моргот со своего подземного трона; гулом и грохотом отозвались его тяжкие шаги; распахнулись ворота Ангбанда, и Темный Владыка, словно огромная башня, увенчанная железной короной, предстал перед Королем Нолдоров. Весь он, с ног до головы, закован был в черный доспех, а от огромного угольно-черного щита, похожего на дыру мрака, вокруг потемнело и нахмурилось, как перед грозой. Государь Финголфин в серебряной кольчуге, с голубым щитом, украшенным самоцветами, подобно звезде у края тучи, сиял у ног исполина. Льдистым блеском метнулся из ножен знаменитый Рингил, меч Короля.