Александр Дюма - Сальватор

– Если честно, господин граф, – сказал молодой человек, развязно похлопывая тростью по голенищу, – я очень затрудняюсь ответить.

– Что вы умеете делать?

– Не очень-то многое.

– У вас есть юридическое образование?

– Нет. Я ненавижу адвокатов.

– Может быть, вы изучали медицину?

– Нет. Мой отец ненавидит врачей.

– Может быть, вы артист или художник?

– В детстве я научился играть на флажолете и рисовать пейзажи, но потом забросил все это. Отец оставит мне тридцать тысяч ливров ренты, мсье.

– Но вы по крайней мере учились, как и все?

– Чуть меньше, чем все, мсье.

– Вы закончили коллеж?

– У этих продавцов супа так неприятно находиться! Здоровье мое от этого страдало, и отец забрал меня оттуда.

– Но чем же вы в настоящий момент занимаетесь?

– Я?

– Да, вы, мсье.

– Да ничем… Вот поэтому-то мой дорогой папочка и хочет, чтобы я чем-нибудь занялся.

– Значит, – с улыбкой продолжал господин Рапт, – вы продолжаете учиться?

– Ах! – сказал господин Морен-сын, откидываясь на стуле, чтобы вдоволь посмеяться. – Как здорово вы сказали! Да, я продолжаю учиться. О, господин граф, я сегодня же вечером повторю вашу шутку в клубе.

Господин Рапт взглянул на молодого человека с выражением глубочайшего презрения и задумался.

Затем, после непродолжительных раздумий, спросил:

– Любите ли вы путешествовать, мсье?

– Это моя страсть.

– Значит, вы уже куда-то ездили?

– Никогда. В противном случае путешествия мне, вероятно, надоели бы.

– В таком случае я добьюсь, чтобы вас послали с миссией в Тибет.

– И должность дадут?

– Черт возьми! Да кто же ездит за границу без должности?

– Так я и думал. И какую же я займу должность? Скажите же! – произнес господин Морен-сын с видом человека, который полагает, что ставит ближнего в крайне неудобное положение.

– Вы будете назначены на должность генерального инспектора метеорологических явлений на Тибете. Вы ведь знаете, что в Тибете происходит много разных явлений?

– Нет. Я знаю только тибетских коз, из которых изготовляется кашемир. Но мне ни разу не пришло в голову потрудиться сходить в Ботанический сад, чтобы посмотреть на коз, которые туда были недавно доставлены.

– В таком случае вы сможете увидеть их на воле. Это намного интереснее.

– Конечно. И прежде всего потому, что так можно узнать их поближе. Но вам придется из-за меня кого-то убирать с этой должности?

– Успокойтесь, этой должности пока не существует.

– Но если ее не существует, мсье, – воскликнул молодой человек, решив, что его разыгрывают, – как же я смогу быть назначен?

– Ее введут специально для вас, – сказал граф Рапт, поднимаясь и тем самым давая понять господину Морену, что аудиенция закончена.

Последние слова граф произнес таким серьезным тоном, что они убедили молодого человека.

– Будьте уверены, мсье, – сказал он, приложив руку к груди, – в моей личной признательности и в глубокой и действенной признательности моего отца.

– Рад был встретиться с вами, мсье, – сказал граф Рапт.

Бордье позвонил. Появился слуга, чтобы проводить господина Морена-сына. Тот, выходя из кабинета, воскликнул:

– Какой великий человек!

– Какой идиот! – произнес господин Рапт. – Подумать только: такой человек, как я, вынужден угождать таким людям, как этот!..

– Кто там следующий, Батист? – спросил секретарь.

– Господин Луи Рено, аптекарь.

Наши читатели, конечно же, вспомнили этого славного аптекаря из предместья Сен-Жак, который приложил столько стараний, помогая Сальватору и Жану Роберу пустить кровь Варфоломею Лелонгу, которому угрожал апоплексический удар вследствие того головокружительного спуска, который заставил его совершить Сальватор в ночь на первый день поста.

Именно в его дворе, если помните, молодые люди услышали нежные звуки виолончели, которые привели их к нашему приятелю Жюстену, с которым мы вскоре встретимся в том месте, где он скрылся с Миной.

– Кто такой этот господин Луи Рено? – спросил граф Рапт после того, как слуга ушел приглашать аптекаря.

Секретарь взял досье на господина Луи Рено и прочел:

«Господин Луи Рено, аптекарь, предместье Сен-Жак, владелец двух или трех зданий и в частности дома, расположенного на улице Ванно, который он избрал местом проживания и в котором проживает дюжина избирателей, чьими голосами он располагает. Врожденный буржуа, бывший жирондист, ненавидит Наполеона, называя его не иначе, как господин де Буонапарте. Терпеть не может церковников, называя всех их собирательным словом попы. Человек, с которым следует обходиться аккуратно, классический представитель вольтерьянцев, подписчик всех либеральных газет и журналов, Вольтера в издании Туке. Табак носит в табакерке с изображением Хартии».