Александр Дюма - Сальватор

– Теперь узнал, – сказал Сальватор. – Но в данный момент у меня нет времени на разговоры. Не видели ли вы здесь высокую белокурую девицу?

– Видела. Она бежала сломя голову.

– Когда же?

– Только что.

– Куда она побежала?

– На улицу Сен-Жак.

– Спасибо! – сказал Сальватор и ринулся в указанном направлении.

– Мсье Сальватор! Мсье Сальватор! – крикнула молочница, вскочив и побежав следом.

– Подождите секунду, – добавила молочница. – Зачем она вам нужна?

– Я должен ее догнать.

– И куда же это вы хотите бежать?

– Вперед.

– Тогда вам не надо далеко идти.

– Вы, значит, знаете, куда она вошла? – спросил Сальватор.

– Да, – ответила молочница.

– Тогда говорите скорей! Куда она делась?

– Туда, где бывает каждый день, не ставя в известность своего мужа, – сказала молочница, указывая пальцем на здание, расположенное между домами 297 и 299 и называвшееся жителями квартала Малый Бисетр.

– Вы уверены в этом?

– Да.

– Значит, вы ее знаете?

– Это одна из моих клиенток.

– Но что она там делает?

– Не спрашивайте об этом у честной девушки, мсье Сальватор.

– Значит, она ходит к кому-то?

– Да, к одному полицейскому.

– Как его имя?

– Жамбасье… Жюбасье…

– Жибасье! – воскликнул Сальватор.

– Точно, – ответила молочница.

– Ах! Честное слово, это рука судьбы, – прошептал Сальватор. – Я так давно искал его адрес, а теперь мне дала его мадемуазель Фифина. Ах, мсье Жакаль, как вы правы, когда говорите: Ищите женщину! Спасибо, Магелонна. Ваша мать здорова?

– Да, мсье Сальватор, спасибо. Она очень вам признательна за то, что вы добились, чтобы в Неизлечимых осмотрели эту несчастную женщину.

– Хорошо, хорошо! – воскликнул Сальватор.

И направился к Малому Бисетру.

Он некогда жил в квартале Сен-Жак и изучил его вдоль и поперек. Поэтому он прекрасно знал то мрачное, тошнотворное, заразное и опасное здание, которое в народе звали Малым Бисетром. Это было нечто наподобие нагроможденных один на другой темных и сырых подвалов Лиля.

Сальватор был знаком с этим зданием потому, что не раз бывал в нем во время своих филантропических поисков. Поэтому ему не составляло труда разобраться в этом лабиринте.

Вначале он вошел в подвал левого крыла здания и быстро поднялся на шестой этаж.

Очутившись на шестом этаже, то есть под крышей, он увидел семь или восемь дверей, выходивших в грязный коридор.

Он приложил ухо к каждой двери и послушал.

Не услышав ни малейшего шума, он собрался уже проделать то же самое с дверьми пятого этажа, но тут увидел через разбитое стекло окна лестничной площадки на лестничной клетке шестого этажа соседнего подъезда силуэт мадемуазель Фифины.

Он стремительно сбежал вниз по лестнице и крадучись стал подниматься по лестнице соседнего подъезда. До последней ступеньки он дошел так тихо, что мадемуазель Фифина, молотившая в дверь кулаками со всевозрастающим нетерпением, его даже не услышала.

Она стучала в дверь и кричала:

– Да откройте же! Это я, Жиба, это я!

Но Жибасье не открывал, несмотря на то, что ему доставляло большое удовольствие, когда его имя произносили на итальянский манер.

Вернувшись домой в четыре часа утра, он, несомненно, переживал во сне ту опасность, которую он с помощью своего доброго гения сумел избежать, и радовался во сне же тому, что вышел живым-здоровым из такой передряги.

Он услышал, что в дверь к нему кто-то стучится.

Но Жибасье решил, что он еще спит, будучи в полной уверенности, что никто не любит его столь нежно, чтобы прийти к нему с визитом в столь ранний час. Поэтому, решительно повернувшись лицом к стене, он собрался снова заснуть, бормоча себе под нос:

– Стучите! Стучите!

Но это вовсе не устраивало мадемуазель Фифину. Она продолжала ломиться в дверь с удвоенной силой, называя каторжника самыми ласковыми именами.

В самый разгар ее нежных излияний она почувствовала, как на ее плечо нежно, но властно опустилась чья-то рука.

Обернувшись, она увидела Сальватора.

Все моментально поняв, она уже открыла было рот, чтобы позвать на помощь.

– Молчи, несчастная! – сказал ей Сальватор. – Если, конечно, не хочешь, чтобы я тебя арестовал и немедленно отправил в тюрьму.

– Арестовать меня, но за что?

– Прежде всего за воровство.

– Я не воровка, слышите! Я честная девушка! – завопила мерзавка.

– Ты не только воровка, у которой сейчас находятся пятьсот тысяч принадлежащих мне франков, ты еще и…