Александр Дюма - Сальватор

Мадемуазель Фифина изрыгала пронзительным голосом на плотника свой обычный набор ругательств. Гигант в ответ гремел, словно Полифем, заставший Асиса и Галатею.

Однако, как мы сейчас увидим, на сей раз дело было не в любви.

Сальватор громко постучал в дверь.

Дверь открыла мадемуазель Фифина. Волосы ее были всклокочены, глаза готовы были выскочить из орбит, платье соскочило с плеч. Вся она была растрепанная, красная от гнева, тяжело дышала.

– А, черт! Неужели я не могу хотя бы раз прийти сюда и не быть свидетелем ваших ссор? – сказал Сальватор, сурово посмотрев на любовницу плотника.

– В этом виноват он! – сказала девица.

– Да она просто побирушка! – вскричал Жан Бычок, подскакивая к мадемуазель Фифине и поднимая над ее головой кулак, чтобы унять.

– Ну-ну! Хватит! – сказал Сальватор наполовину с улыбкой, наполовину со строгостью в голосе. – Еще слишком рано для того, чтобы бить женщину, Жан Бычок. И то, что ты пьян, тебя не оправдывает.

– На сей раз, мсье Сальватор, – взревел плотник, – я не могу вас послушаться! Вот уже целый час у меня чешутся руки, я решительно должен ей врезать.

Смотреть на Жана Торо было просто страшно: он дышал так громко, словно работали меха в кузнице, бледные губы его дрожали, он сжимал их изо всех сил. Безумно вращавшиеся глаза были налиты кровью и метали молнии.

Мадемуазель Фифина, уже давно привыкшая видеть гиганта в ярости, почувствовала, как кровь застыла у нее в жилах. Она поняла, что ей сейчас придется несладко, если только комиссионер не вмешается энергично и немедленно. Поэтому она бросилась к нему, обхватила его своими длинными руками, посмотрела на него полными страха глазами и сказала:

– Спасите меня! Небом молю, мсье Сальватор, спасите!

Сальватор высвободился из этих объятий жестом, в котором явно читалось отвращение. Закрыв девушку своей спиной, он подошел к Жану Торо и схватил его за руки.

– Ну, – спросил он, – что случилось теперь?

– А то, – ответил Геракл, явно загипнотизированный взглядом Сальватора, – что она – мерзкое, негодное создание, которому место на каторге или на эшафоте. Но для того, чтобы не наносить оскорбление Гревской площади, я убью ее на месте.

– Да что же она такого тебе сделала? – спросил Сальватор.

– Прежде всего она непоседа. Она завела столько знакомств в квартале, что постоянно не бывает дома.

– Что до этого, мой бедный Бартелеми, то это старая история. Если все дело только в этом, то ты уже должен был к этому привыкнуть.

– О, она на этом не остановилась, сделала еще кое-что, – сказал плотник, заскрежетав зубами.

– И что же она натворила? Ну же, говори!

– Она меня обокрала! – завопил Жан Бычок.

– Как это – обокрала? – спросил молодой человек.

– Да, обокрала, мсье Сальватор.

– И что же она украла?

– Все вчерашние деньги.

– Те, что ты заработал за день?

– Те, что я получил за ночь. Пятьсот тысяч франков.

– Пятьсот тысяч франков! – воскликнул Сальватор и обернулся, чтобы расспросить о деньгах мадемуазель Фифину, полагая, что она по-прежнему находилась за его спиной.

– Они у нее, и я хотел их забрать. Но тут пришли вы. Вот причина нашей ссоры! – крикнул Жан Торо, пока Сальватор поворачивался к нему спиной.

Но тут они вскрикнули почти одновременно: оба они обнаружили исчезновение мадемуазель Фифины.

Нельзя было терять ни минуты.

Не произнеся ни слова, мужчины помчались вниз по лестнице.

Жан Торо тяжело рухнул с последней ступеньки.

– Беги направо, – сказал Сальватор, – а я побегу налево.

Жан Торо помчался со всех ног в сторону эспланады Обсерватории.

Сальватор в два прыжка оказался в конце улицы Грязи, откуда было видно три пути: направо к стройке Капуцинов, прямо на улицу Сен-Жак и назад в предместье.

Он внимательно осмотрел все вокруг. Но в этот ранний час улицы были пустынны, а лавки еще закрыты. Это значило, что мадемуазель Фифина умчалась куда-то с умопомрачительной скоростью или же спряталась в одном из близлежащих домов.

– Что же делать? Куда бежать?

Сальватор был занят этими мыслями, когда какая-то молочница, стоявшая на перекрестке улиц Сен-Жак и Грязи, напротив винного магазина, крикнула ему:

– Мсье Сальватор!

Услышав, что его окликнули, Сальватор обернулся.

– Что вам нужно? – спросил он.

– Вы не узнаете меня, дорогой мсье Сальватор? – спросила молочница.

– Нет, – ответил тот, продолжая озираться вокруг.

– Я Магелонна с улицы Офер, – сказала молочница. – Поскольку торговля цветами шла плохо, я стала продавать молоко.