Александр Дюма - Сальватор

– Монах! – удивленно переспросил посол. – И какого же ордена?

– Доминиканец.

– Впустите его.

И встал.

Как и все великие люди, как все великие поэты, он питал глубокое уважение к святыням и к священнослужителям.

И тут можно было увидеть, что посол был человеком маленького роста, что голова его была чуточку слишком большой для его тела и что, как и у всех потомков рода воинов, очень долго носивших шлемы, шея его была несколько утоплена в плечи.

Таким образом, появившийся на пороге монах увидел посла стоящим.

Этим людям достаточно было только беглого взгляда, чтобы узнать друг друга. Или, точнее, признать друг друга.

Некоторые сердца и некоторые умы сродни друг другу: повсюду, где бы они ни встретились, они немедленно узнают друг друга. Да, они до этого ни разу не встречались, но разве души их не могли встречаться на небесах?

Старший из них первым протянул руку.

Младший поклонился.

Затем старший сказал младшему с большим почтением в голосе:

– Входите, отец мой.

Брат Доминик вошел.

Посол глазами сделал знак лакею закрыть дверь и проследить за тем, чтобы им никто не помешал.

Монах достал спрятанное на груди письмо и вручил его господину де Шатобриану. Тот, взглянув на него, сразу же узнал собственный почерк.

– Это мое письмо! – сказал он.

– Я не нашел другого способа представиться Вашему Превосходительству, – ответил монах.

– Я писал его своему другу Вальженезу!.. Как это письмо попало к вам в руки, отец мой?

– Мне вручил это письмо его сын, Ваше Превосходительство.

– Его сын? – воскликнул посол. – Конрад?

Монах утвердительно кивнул головой.

– Бедный юноша! – грустно произнес старик. – Я знал его красивым, молодым, полным надежд. Но, к сожалению, он умер, и при таких роковых обстоятельствах!

– Вы, как и все другие, считаете, что он умер, Ваше Превосходительство. Но вам, другу его отца, я могу сказать: он не умер, он жив и почтительно кланяется вам.

Посол удивленно посмотрел на монаха.

Он заподозрил, что тот не в своем уме.

Монах понял, что у собеседника появились сомнения в его словах.

И грустно улыбнулся.

– Нет, я не сошел с ума, – сказал он. – Не бойтесь и не сомневайтесь. Вы, человек, знакомый со всеми тайнами, должны знать, что реальность побеждает все выдумки.

– Так Конрад жив?

– Да.

– И чем же он занимается?

– Это уже не моя, а его тайна, Ваше Превосходительство.

– Чем бы он ни занимался, это должно быть великое дело. Я его знаю, у него большое сердце… А теперь скажите, как и зачем он дал вам это письмо? Чего вы хотите? Я сделаю для вас все, что смогу. Располагайте мною.

– Вы, Ваше Превосходительство, предлагаете мне располагать вами, даже не узнав, с кем говорите, не спросив, кто я такой!

– Вы человек, значит, вы мой брат. Вы священник, значит, вас послал Господь. Больше мне ничего знать не нужно.

– Да. Но я все вам сейчас расскажу сам. Возможно, что прикосновение ко мне окажется губительным для того, кто ко мне прикоснется.

– Отец мой, вспомните Сида… Святой Мартин в лохмотьях прокаженного позвал его на помощь со дна ямы: «Господин рыцарь, сжальтесь над несчастным прокаженным, упавшим в эту яму, из которой он не может выбраться! Протяните ему руку: вы ведь не рискуете заразиться, поскольку на ней надета железная перчатка». Сид слез с коня, подошел к яме и, сняв с руки железную перчатку, сказал: «С Божьей помощью я дам тебе обнаженную руку». И протянул обнаженную руку прокаженному. А тот тут же превратился в святого и повел его к вечной жизни. Вот моя рука, отец мой. Когда человек не хочет, чтобы я подвергался опасности, он не скажет мне: «Берегитесь!»

Монах не стал вытаскивать руку из своего длинного рукава.

– Ваше Превосходительство, – сказал он, – я – сын человека, чье имя вам, несомненно, известно.

– Кто же он?

– Мой отец… Сарранти, которого приговорил к смертной казни суд присяжных департамента Сена.

Посол непроизвольно отпрянул.

– Но можно быть приговоренным к смерти и невиновным.

– За ограбление и убийство! – прошептал посол.

– Вспомните Каласа, вспомните Лезюрка. И не будьте так суровы, или скорее не будьте более недоверчивы, чем король Карл X.

– Король Карл X?

– Да. Когда я был у него, когда я бросился к его ногам, когда я сказал ему: «Сир, мне нужны три месяца на то, чтобы доказать, что мой отец невиновен», он ответил мне: «Я даю вам эти три месяца. Раньше этого срока ни один волос не упадет с головы вашего отца». И я ушел. Теперь я здесь, перед вами, Ваше Превосходительство, и я вам говорю: «Клянусь клятвой братства, святостью моих одеяний, кровью Господа нашего Иисуса Христа, за нас пролитой, что мой отец невиновен и что доказательства его невиновности находятся здесь».