Александр Дюма - Сальватор

Послышался голос кучера, который крикнул:

– Открывайте ворота!

Ворота распахнулись.

Стук копыт приближался.

Карета въехала во двор особняка.

– Это они! – сказала Регина. – Я должна быть в доме раньше отца. До завтра, дорогой Петрюс!

– О, господи! – прошептал Петрюс. – Как бы мне хотелось остаться здесь до завтрашнего дня!

– Да что с вами?

– Не знаю. Но предчувствую беду.

– Какой вы ребенок!

И Регина снова подставила Петрюсу лицо для поцелуя.

Петрюс поцеловал ее в губы, и молодая женщина скрылась в темной аллее, бросив на прощанье, как утешение тому, с кем расставалась, два слова:

– До завтра!

– Да завтра! – прошептал Петрюс с такой грустью в голосе, словно эти слова были не обещанием любви, а несли в себе угрозу надвигающейся беды.

Спустя пять минут Петрюс услышал, как кто-то шел к нему. Потом его тихо окликнули.

Это были шаги и голос Нанон.

– Калитка открыта, – сказала она.

– Да-да, добрая моя Нанон, – ответил Петрюс, делая над собой усилие, чтобы сдвинуться с места.

И, посылая свое сердце, свою жизнь, свою душу Регине воздушным поцелуем, он вышел, никем не замеченный, через калитку на улицу.

Его карета ждала в сотне шагов.

Приехав домой, он справился у слуги о капитане.

Слуга сказал, что капитан вернулся около десяти часов утра, спросил, где Петрюс, а когда узнал, что того не было дома, прождал его целый час в мастерской.

В половине двенадцатого, видя, что Петрюс все еще не вернулся домой, он отправился в свою комнату.

Толкаемый смутным беспокойством, Петрюс спустился с антресоли и постучал в дверь комнаты крестного.

Ответа не последовало.

Петрюс стал искать ключ, чтобы открыть дверь. Но ключа в замке не было.

Он снова постучал.

Ответом ему было молчание.

Или капитан уже спал, или его не было дома.

Петрюс поднялся к себе.

И долго ходил из мастерской в комнату и обратно.

В мастерской остались следы пребывания капитана: горела лампа.

На столике лежал раскрытый томик Мальбранша.

Петрюс решил вернуться в спальню.

Ему было душно. Он распахнул окно и несколько секунд дышал уже остывшим ночным воздухом.

Эта ночная прохлада немного его успокоила.

Наконец он лег спать.

Сон долго не шел к нему. А когда он заснул, то сон его был прерывистым, лихорадочным, возбужденным.

Наконец, в пять утра усталость взяла над ним верх.

В семь часов утра в дверь ему постучали.

Петрюс увидел на пороге комнаты слугу.

И живо приподнялся на локтях.

– Что случилось, Жан? – спросил он.

– Вас хочет видеть какая-то дама под вуалью, мсье, – ответил слуга испуганным голосом.

– Меня? Дама под вуалью?

– Да, вас. Дама под вуалью.

– Ты ее узнал? – спросил Петрюс.

– О, мсье, она не сказала мне свое имя… но…

– Что – но?

– Но мне кажется…

– Да что же тебе кажется? Ну, говори же!

– Мне кажется, что это – госпожа графиня.

– Ты думаешь, что это – Регина?

– Я в этом даже уверен.

– Регина! – вскричал Петрюс, вскакивая с кровати и хватаясь за брюки и домашний халат. – Регина здесь? В такой час? Видно, случилось что-то очень важное! О, я чувствовал, я чувствовал это!

Петрюс стал спешно одеваться.

– Проведите ее в мастерскую, – сказал он слуге. – Я сейчас туда приду.

Слуга ушел исполнять приказание.

– Боже! Боже! – шептал Петрюс, находясь на грани помешательства. – Ты дал мне возможность предчувствовать беду. Но что же могло случиться?

В этот момент на пороге появилась дама под вуалью.

За ней показался слуга.

Он не ошибся.

Под вуалью Петрюс увидел лицо Регины.

– Вы свободны, – сказал он слуге.

Жан поклонился и закрыл за собой дверь.

– Регина! – воскликнул Петрюс, бросаясь к молодой женщине, которая вдруг покачнулась. – Регина! Это вы?

Регина, это была она, подняла вуаль и сказала:

– Я, Петрюс.

Петрюс, отступил на два шага, увидев смертельно бледное лицо графини Рапт.

Так что же все-таки произошло?

Наши читатели согласятся – так мы по крайней мере надеемся – с тем, что мы на некоторое время отложим объяснения, которые должны будут иметь место между Петрюсом и Региной, и проследуем за отправившимся в паломничество одним из героев нашей истории, которого мы надолго оставили одного и судьбой которого читатели должны заинтересоваться.

Поскольку мы не в состоянии следовать за ним в его продолжительном пути через Альпы и вдоль Апеннин, мы предположим, что прошло уже шесть недель с той поры, как брат Доминик попрощался с Сальватором на дороге на Фонтенбло, что вот уже восемь дней, как он находится в Риме, что то ли по воле случая, то ли по чьей-то предусмотрительности, но он никак не может попасть на прием к папе римскому Льву XII. Видя всю тщетность своих попыток и придя от этого в отчаяние, он решает прибегнуть к помощи письма, которое вручил ему на этот случай Сальватор.