Александр Дюма - Сальватор

Они с удовольствием понаблюдали бы за радостью, с которой этот славный капитан обнимет сына своего старого друга.

Когда слуга остался один с капитаном, он спросил:

– Как прикажете о вас доложить, мсье?

– Доложи, что пришел один из героев «Прекрасной Терезы», – сказал капитан, прокашливаясь.

Слуга вошел в комнату Петрюса.

Оставшись один, капитан Берто по прозвищу Монтобан, или «Влезь на ванты», уселся на диванчик, провел ладонью по волосам и бакенбардам. Затем, закинув ногу на ногу, оперся локтем о колено и, оставаясь в такой позе, погрузился в глубокое раздумье. Именно в этой позе и застал его Петрюс, появившийся на пороге мастерской.

Вошел Петрюс так тихо, что капитан явно не заметил его присутствия, поскольку он продолжал сидеть, опершись на колено в позе человека, занятого своими мыслями.

Петрюс подождал немного, а затем кашлянул, чтобы привлечь внимание посетителя.

Услышав это покашливание, капитан вздрогнул, поднял голову, открыл глаза, словно только что проснувшийся человек, и посмотрел на Петрюса, не вставая с диванчика.

– Вы хотели поговорить со мной, мсье? – спросил Петрюс.

– Этот голос! Точная копия голоса отца! – воскликнул капитан, вскакивая на ноги и устремляясь к молодому человеку.

– Вы знавали моего отца, мсье? – спросил Петрюс, шагнув к нему навстречу.

– И походка! Походка его отца! – снова воскликнул капитан. – Знал ли я твоего… вашего отца? Черт возьми, полагаю, что знал!

Затем, скрестив руки на груди:

– Взгляни же на меня, – сказал он.

– Я гляжу на вас, мсье, – удивленно сказал Петрюс.

– Это точный портрет его отца в том же самом возрасте, – продолжал капитан, с любовью глядя на молодого человека, или, как очень выразительно говорят в народе, поедая его глазами. – Да-да, и кто бы ни сказал мне обратного, я просто-напросто заявлю, что он лжет. Ты похож на своего отца как две капли воды. Ну, обними же меня, мой мальчик!

– Но с кем же я имею честь говорить? – спросил Петрюс, все больше и больше удивляясь облику, голосу и фамильярным манерам этого незнакомца.

– С кем ты говоришь, Петрюс?.. – продолжал капитан, открывая объятия. – Ты смотрел на меня и не узнал! Хотя, – грустно добавил он, – в последний раз, когда ты меня видел, ты был вот такого росточка.

И капитан показал рост пяти– или шестилетнего малыша.

– Признаюсь, мсье, – сказал Петрюс, начиная уже терять терпение, – что, несмотря на новые сведения, которые вы мне дали… нет… я вас не узнаю.

– Я прощаю тебя, – с лаской в голосе произнес капитан. – И все же, – продолжил он с оттенком грусти, – я предпочел бы, чтобы ты меня узнал: обычно люди не забывают своих крестных отцов.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил Петрюс, пристально глядя на моряка и начиная обо всем догадываться.

– Я хочу сказать, неблагодарный, – ответил капитан, – что военным будням и тропическому солнцу пришлось немало потрудиться над тем, чтобы так изменить мое лицо, что ты не узнаешь собственного крестного.

– Как! Это вы – друг моего отца, Берто по прозвищу «Влезь на ванты», с которым отец расстался в Рошфоре и больше уже никогда с той поры не виделся?

– Эх, черт возьми, да! Ну, наконец-то вспомнил, тысяча бойниц! Хотя и не без труда. Ну же, обними меня скорей, мой маленький Пьер. Ведь тебя, как и меня, зовут Пьер. Это имя тебе дал я.

– С большим удовольствием, крестный, – с улыбкой ответил Петрюс.

И, поскольку капитан уже распахнул ему свои объятия, он с ребяческим восторгом бросился ему на грудь.

Капитан так сильно сжал крестника в объятиях, что едва не задушил его.

– О! Черт возьми! Как это приятно! – воскликнул капитан.

Затем, отстранившись, но не разжимая объятий:

– Ну просто вылитый отец, – сказал он, глядя на молодого человека с восхищением. – Ах, когда мы познакомились с твоим отцом, он был точно такого же возраста… Но нет, нет, я очень предвзято к нему отношусь, черт меня подери! Он не столь же красив, как ты. Твоя мать добавила тебе свою красоту и ничего не испортила, мой маленький Пьер. Ах, при виде твоего лица я чувствую себя помолодевшим лет на двадцать пять. Ну, мой мальчик, присядь, я хочу получше тебя рассмотреть.

И, вытерев глаза рукавом одной руки, он другой усадил молодого человека на канапе.

– Слушай, – сказал он прежде, чем сесть рядом. – А я тебя не задерживаю? Надеюсь, ты сможешь уделить мне несколько минут?

– Весь остаток дня, если пожелаете, мсье. И эти несколько минут, которые вы просите, я не уделю вам, а сам их у вас отниму.