Александр Дюма - Сальватор

Более того, любитель живописи, уже имевший честь разговаривать с моряком, оглядев всех присутствующих, словно просил слова, и увидев, что никто против этого не возражал, произнес:

– Совершенно правильно, мсье, совершенно верно!

Этот любитель живописи начал уже проникаться особенной симпатией к резкому в суждениях, но откровенному моряку. К этому грубому, но философски мыслящему человеку.

– Если бы я смог прожить достаточно долго для того, чтобы привести в исполнение мою мечту, – грустным тоном продолжал капитан, – я умер бы самым счастливым из смертных, поскольку приобщил бы мое имя к великому делу.

– Не будет ли нескромным узнать, мсье, – спросил его старый любитель живописи, – какова мечта всей вашей жизни?

– Нисколько, мсье, нисколько, – ответил капитан. – Я хочу основать бесплатную школу рисования, в которой учителя будут обучать учеников простоте в искусстве.

– Это великая идея, мсье!

– Вы согласны?

– Очень великая, очень! И полностью филантропическая. Вы живете в столице?

– Нет, но думаю здесь поселиться. Мне уже начало надоедать слоняться по всему свету.

– Вы объездили весь мир? – восхищенно воскликнул пожилой господин.

– Шесть раз, мсье, – просто ответил капитан.

Любитель живописи отступил на шаг.

– Это больше, чем господин де Лаперуз, – сказал он.

– Господин де Лаперуз сделал это всего два раза, – так же просто ответил моряк.

– Возможно, я имею честь разговаривать с известным мореплавателем? – спросил любитель живописи.

– Пф! – скромно ответил незнакомец.

– Могу ли я узнать ваше имя?

– Меня зовут Лазар-Пьер Берто по прозвищу Монтобан («Влезь на ванты»).

– Не родственник ли вы известного Берто де Монтована, племянника Карла Великого?

– Вы хотите сказать: Рено де Монтована?

– А! Действительно… Рено… Берто…

– Да, их все время путают. Я полагаю, что не имею чести доводиться ему родней, если только это не идет по женской линии. К тому же потомкам Рено де Монтобана не довелось носить, как нам, имя, связанное с морским делом.

Любитель живописи, не поняв, какое отношение фамилия Монтобан могла иметь к морскому делу, стал ломать голову над этой загадкой.

После глубоких раздумий он отказался от поисков разгадки, решив, что он чего-то недослышал и что важнее было уважать самого моряка, а не какую-то букву.

И тогда, достав из кармана визитную карточку, он протянул ее капитану со словами:

– Капитан, я бываю дома по понедельникам, средам и пятницам с трех до пяти часов вечера. В пять часов я ужинаю и, если вы окажете мне честь разделить иногда со мной мою скромную трапезу, милости прошу. Моя жена обожает рассказы о морских схватках: вы очень осчастливите ее, да и меня тоже, если расскажете нам что-нибудь о ваших приключениях.

– С удовольствием, мсье, – капитан, кладя визитную карточку в карман. – Я считаю, что бои только и созданы для того, чтобы о них рассказывать.

– Совершенно справедливо, мсье, совершенно справедливо, – оказал любитель живописи, кланяясь и отходя в сторону.

После того как капитан завоевал этого любителя живописи, он продолжил с восклицаниями осматривать другие картины и завоевал симпатии еще двух-трех любителей, которых он удивил, как и первого, правильностью и точностью суждений и своим восторгом перед простотой в живописи.

Спустя пару часов он уже был предметом всеобщего восхищения.

За ним ходили толпой от картины к картине по всей мастерской, его слушали с таким вниманием и сосредоточенностью, с которыми слушают, впитывая каждое слово, известного профессора прилежные ученики.

Это представление – а по-другому и не скажешь – длилось до пяти часов вечера. Именно в это время, как мы уже говорили, посетители расходились по домам.

В тот момент, когда слуга Петрюса открыл дверь для того, чтобы объявить, что настало время очистить помещение, капитан был занят тем, что перевернул одну из картин, которая была прислонена к стене и своим видом говорила, что продаже она вместе с другими картинами не подлежит.

На полотне был эскиз боя «Прекрасной Терезы» с «Калипсо», который сделал Петрюс после одного из захватывающих рассказов отца.

Едва увидев эту картину, капитан Пьер Берто так громко закричал от восторга, что остановил своим криком на пороге мастерской тех из посетителей, кто еще не успел ее покинуть.

– Клянусь морским богом, – вскричал он. – Да возможно ли такое?

Несмотря на настойчивость слуги, оставшиеся посетители окружили капитана.