Александр Дюма - Сальватор

Четвертая шлюпка вместе с капитаном и четвертой частью экипажа затонула вместе с кораблем.

Эрбель и его люди наблюдали за тремя шлюпками до того момента, когда они скрылись из виду в темном безбрежном океане.

И только тогда, вытащив из кармана часы, капитан Эрбель произнес:

– Ребятки, уже за полночь. Но честное слово, в праздничные дни можно позволить себе лечь спать чуточку позднее, чем обычно.

А теперь на вопрос, почему капитан Эрбель вместо того, чтобы взять в плен оставшиеся в живых три четверти экипажа «Калипсо», позволил им уплыть на шлюпках, мы ответим, что «Прекрасная Тереза», и без того имея на борту сто двадцать человек, не могла позволить себе перегружаться еще сотней пленных.

И наконец, если кого-то из читателей это объяснение не удовлетворит, если кто-нибудь из них спросит, почему же в таком случае капитан Эрбель, имея прекрасную возможность тремя выстрелами из орудий потопить и эти три шлюпки, так и не дал команду открыть огонь, мы ответим им на это…

Нет, лучше мы отвечать не станем.

В течение десяти лет, прошедших после тех событий, о которых мы только что рассказали, – и все только лишь для того, чтобы, по нашему обыкновению, фактическим материалом, а не голыми словами показать характер наших героев – капитан Эрбель, с поведением которого мы вас познакомили, продолжал то дело, которое начал.

Описывая деяния этого морского волка, ограничимся только лишь взятым из газет того времени перечислением его побед и стоимости захваченной им добычи:

«Святой Себастьян», португальское судно, следовавшее с острова Суматра и имевшее на борту груз стоимостью в три миллиона ливров. Доля капитана Эрбеля составила четыреста тысяч ливров.

«Шарлотта», голландское судно водоизмещением в триста шестьдесят тонн, имевшее на борту двенадцать пушек и десять человек экипажа. «Шарлотта» была продана за шестьсот тысяч ливров.

«Орел», английская шхуна водоизмещением в сто шестьдесят тонн, продана за сто пятьдесят тысяч ливров.

«Святой Яков» и «Карл III», испанские корабли, проданы за шестьсот тысяч ливров.

«Арго», русское судно водоизмещением в шестьсот тонн.

«Геркулес», английский бриг водоизмещением в шестьсот тонн.

«Славный», английский корабль, и т. д.

К этому списку, опубликованному в официальных газетах того времени, мы могли бы добавить еще тридцать или сорок взятых им трофеев. Но мы не ставили себе целью написать биографию капитана Эрбеля, а хотим лишь дать нашим читателям представление о его характере.

Когда он зимой 1800 года вернулся в Сен-Мало со своим верным Пьером Берто, соотечественники встретили их с подобающими героям знаками внимания. Кроме того, Эрбеля ожидало письмо от Первого консула, в котором тот приглашал капитана приехать в Париж.

Разговор Бонапарт начал с того, что поздравил отважного сына Сен-Мало с успешным проведением овеянного легендами плавания. Затем он предложил ему эполеты капитана и командование одним из фрегатов республиканского военно-морского флота.

Но Пьер Эрбель отрицательно покачал головой.

– Так чего же вы хотите? – спросил его удивленный Первый консул.

– Мне очень затруднительно ответить вам на это, – ответил Эрбель.

– Так, значит, ваше честолюбие заставляет вас претендовать на что-то большее?

– Напротив. Я считаю, что ваше предложение слишком щедро для меня.

– Вы что же, не желаете служить республике?

– Хочу. Но по-своему.

– Как же это?

– В качестве корсара… Вы позволите мне сказать всю правду?

– Говорите.

– Дело все в том, что, когда я командую, я – отличный моряк. Но когда мне придется выполнять чьи-то приказы, я буду худшим из моих матросов.

– Но ведь все кому-то подчиняются.

– Клянусь, гражданин консул, – сказал капитан, – что до сих пор я подчинялся только одному Господу Богу. И даже когда он передавал мне через своего первого адъютанта господина Ветра приказ спустить паруса, чтобы переждать бурю, мне неоднократно случалось – настолько я был охвачен демоном неповиновения – идти в шторм с нижними парусами, с поднятым кливером и бизанью. Отсюда следует, что если я стану капитаном военного фрегата, мне придется повиноваться не только Богу, но и вице-адмиралу, адмиралу, министру флота и кому-то еще. Для одного слуги будет слишком много хозяев.

– Я вижу, – сказал Первый консул, – что вы не забыли того, что вы – из семьи Куртенэ и что ваши предки некогда правили Константинополем.