Александр Дюма - Сальватор

– Все на борт «Прекрасной Терезы», ребятки! – закричал он. – Сейчас англичанин взлетит на воздух!

Эти слова произвели чудесное действие: ярость начала утихать, занесенная для удара рука опустилась.

Вдруг из трюма взятого на абордаж корабля раздался ужасный вопль:

– Горим!

Немедленно, с той же поспешностью, с которой они прыгали на палубу вражеского брига, члены абордажной команды «Прекрасной Терезы» бросились прочь, цепляясь за канаты, прыгая на борт своего корабля. А в это время капитан, Пьер Берто и те, кого можно было назвать отрядом великанов, то есть те, о ком мы уже говорили перед началом боя и кто был вооружен просто фантастическим оружием, прикрывали отступление.

Французский экипаж вернулся на свой корабль раньше, чем англичане смогли опомниться от потрясения. И пока двое французов с топорами в руках освобождали бушприт от канатов вражеского такелажа, послышался голос:

– Левым передним грести! Поднять кливера! Спустить грот и бизань! Налечь на руль! Право руля!

Эти команды, отданные таким громким голосом, который предписывал полное повиновение, были исполнены так быстро, что какие бы приказы ни отдал английский капитан, старавшийся удержать оба судна вместе, «Прекрасная Тереза», словно понимая опасность, которой она подвергалась, быстро освободилась от вантов корабля противника, порвала веревки со штурмовыми крюками, движимая одной-единственной мыслью: избежать распространения пожара на свой борт.

И все же капитану Эрбелю не удалось помешать вражескому бригу, который из последних сил сделал разворот вокруг собственной оси, произвести залп пушками правого борта. Это было как бы последнее «прости» ненависти и мщения. Но экипаж был так счастлив тем, что ему удалось избежать ужасной опасности, в которой находился вражеский корабль, что никто не обратил особого внимания на то, что трое-четверо матросов рухнули замертво, а еще пять или шесть человек, получив ранения, стали звать на помощь.

– А теперь, ребятки, – сказал капитан, – смотрите на фейерверк, который я вам обещал. Внимание!

Из люков английского брига стали вырываться клубы густого дыма, а из бойниц появился дым другого рода, окутавший жерла орудий.

Послышался усиленный рупором голос капитана английского корабля.

– Шлюпки на воду! – крикнул он.

Команда была исполнена в мгновение ока. Рядом с горящим кораблем закачались на волнах четыре шлюпки.

– Носовая и кормовая шлюпки для морской пехоты, две бортовые шлюпки для матросов, – крикнул капитан. – В первую очередь спускать раненых!

Солдаты и офицеры «Прекрасной Терезы» переглянулись. Их взорам предстало превосходство английской дисциплины. Команды капитана «Калипсо» исполнялись с такой четкостью, словно происходило обыкновенное учение в Портсмутском порту или в заливе Солуэ. Такое казалось просто невозможным на борту любого французского корабля.

Вначале в шлюпки спустили раненых. Их было большое множество и поэтому их разделили на все четыре шлюпки. Затем, соблюдая все тот же порядок и дисциплину, солдаты морской пехоты разместились в предназначенных для них шлюпках. После них настала очередь покинуть корабль морякам.

Капитан продолжал оставаться на мостике и отдавал приказания все с тем же спокойствием. Словно и не чувствовал, что под ним готова была разорваться мина.

Начиная с этого момента все, что происходило дальше на борту английского брига, скрылось от взора французов: густые клубы дыма, вырывавшиеся изо всех отверстий, окутали корабль такой густой пеленой, что разглядеть что-либо стало абсолютно невозможно.

Изредка вверх по мачтам взбегали змейки огня. Потом выстрелили сами собой те несколько орудий, которые не успели разрядить. После чего из пелены дыма вынырнула одна, за ней вторая и третья шлюпки. И внезапно раздался ужасный взрыв. Судно разверзлось, словно кратер вулкана, из которого взметнулись в небо горящие обломки, напоминавшие огромные праздничные ракеты!

Это и был тот праздничный фейерверк, который обещал своему экипажу капитан Эрбель.

Наконец все горящие обломки упали в море и все погасло. Наступила темнота. Ничего больше не осталось от того великана, который всего лишь несколько мгновений тому назад корчился в пламени. Лишь три баркаса, где гребцы усердно налегали на весла, удалялись подальше от места гибели корабля.

Капитан Эрбель не стал преследовать шлюпки. А когда одна из них проплыла в пределах досягаемости орудий левого борта «Прекрасной Терезы», матросы французского корабля и сам капитан сняли шляпы для того, чтобы поприветствовать смельчаков, которым удалось спастись от огня и которым суждено было подвергнуться другой опасности. Она была еще не так близка и не столь заметна, но все же неотвратима: это была опасность погибнуть или от волн, или от голода!