Александр Дюма - Сальватор

– Слушайте, капитан, – сказал Пьер Берто, склонившись над одним из орудий, – я полагаю, что расстояние между нами достаточное, и предлагаю вам его удерживать.

– И что нам для этого надо сделать?

– Снова поднять все паруса на «Прекрасной Терезе». Ах, если бы я мог одновременно быть у руля и у моих пушек, клянусь вам, капитан, что я повел бы корабль так, чтобы не оборвать волоса Девы, который протянут между обоими судами.

– Развернуть грот, бом-кливер и бизань! – крикнул капитан Эрбель, а в это время Пьер Берто поднес запал и произвел выстрел.

На сей раз ядро прошло над корпусом и разбило конец реи.

– Это то, что называется тонкой работой! – сказал капитан Эрбель. – Ну-ка, Пьер, я дам тебе премию в десять луидоров, которые ты сможешь промотать с приятелями в первом же порту, куда мы зайдем, если ты собьешь фок-мачту или грот-мачту на уровне между грот-марселя и фор-марселя.

– Да здравствует капитан! – вскричал экипаж.

– А могу ли я воспользоваться связанными ядрами? – спросил Пьер.

– Черт возьми! – ответил капитан. – Ты можешь воспользоваться всем, чем пожелаешь!

Пьер Берто попросил у боцмана доставить ему то, что было нужно. Тот дал команду поднести несколько зарядных картузов, в которых находились связанные попарно цепью ядра.

Поскольку второе орудие было уже заряжено, Пьер Берто не стал менять заряд, навел орудие и произвел выстрел.

Ядро пробило фок-мачту и грот на расстоянии полуфута от мачты.

– Ну-ну, – сказал капитан Эрбель. – Намерения неплохие.

Весь экипаж собрался на полуюте.

Часть матросов, желая получше увидеть спектакль, взобралась на ванты. Сидевшие на реях стрелки чувствовали себя тоже спокойно, как зрители первых рядов партера на бесплатном представлении.

Пьер Берто скомандовал, чтобы пушки зарядили новыми картузами.

– Охе! Капитан! – крикнул Парижанин.

– Что-то новенькое, гражданин Вонючка?

– Дело в том, капитан, что они перекатывают одно орудие с кормы на нос, а два носовых орудия катят на корму.

– И что ты об этом думаешь, Парижанин?

– Полагаю, что им надоело посылать вам вишневые косточки взамен наших апельсинов и что теперь нам придется иметь дело с тридцатьюшестифунтовыми орудиями.

– Ты слышишь, Пьер?

– Да, капитан!

– Пьер, помни о десяти луидорах!

– Капитан, честное слово, я уже готов! И жду от вас объявления приговора. Скомандуйте же: «Огонь!»

И, скомандовав сам себе, Пьер поднес огонь к пушке. Раздался выстрел, и в парусе противника появилась огромная дыра.

Почти одновременно «Калипсо» ответил таким же выстрелом, и ядро, унося часть грот-марселя, разорвало надвое находившегося на вантах матроса.

– Эй, Пьер, – крикнул Парижанин, – ты что же, позволишь им вот так расправиться с нами?

– Гром и молния! – вскричал Пьер. – Думается, что и у них есть тридцатишестифунтовое орудие! Но подожди, Парижанин, сейчас ты увидишь нечто удивительное!

На сей раз Пьер Берто прицелился особенно тщательно. Потом, произведя наводку, быстро разогнулся и мгновенно поднес фитиль.

Теперь никто ничего не увидел, но зато все услышали страшный треск.

Грот-мачта закачалась, словно не зная, стоит ли ей упасть назад или вперед. Потом она наклонилась в сторону носа и, надломившись чуть ниже грот-марселя, рухнула на палубу, увлекая за собой парус: цепь, связывавшая ядра, сломала ее пополам.

– Честное слово, Пьер, – радостно воскликнул капитан, – я слышал о книге под названием «Опасные связи». Ты, случаем, не читал ее? Ты выиграл свои десять луидоров, дружок!

– И теперь мы выпьем за здоровье капитана! – вскричал экипаж.

– Теперь, – сказал Эрбель, – «Калипсо» наш. И достался он нам почти бесплатно. Но мы дождемся восхода луны, не так ли, Парижанин?

– Полагаю, что это будет нелишним, – ответил Парижанин. – Скоро стемнеет, и для той работенки, которая нам предстоит, неплохо было бы увидеть, куда ступаешь.

– Что же касается меня, – сказал капитан, – то поскольку вы вели себя очень послушно, то я обещаю вам фейерверк.

И действительно, скоро настали сумерки, а за ними, как это водится в тропических широтах, быстро пришла ночь.

Но поскольку эта ночь оказалась безлунной и грозила стать очень темной, капитан Эрбель приказал, для того, чтобы показать англичанам, что он не намерен прятаться в темноте, поднять на брамсель фонари.

Фонари были подняты.

Англичанин, со своей стороны, в знак того, что игра только начинается, также поднял на мачтах фонари, следуя примеру своего противника.