Александр Дюма - Сальватор

– Если ты не умеешь писать, кто же написал вот это?

«Если ты не дашь мне сегодня вечером пятьдесят франков, я скажу, где познакомилась с тобой моя дочь, и тебя выгонят из магазина.

Глуэт.

11 ноября 1824 года».

Старуха подавленно молчала.

– Видишь, ты, оказывается, умеешь писать, – сказал ей Сальватор. – Плохо, конечно, но этого тебе хватает, чтобы выполнить приказ, который я тебе даю еще раз. Итак, пиши показания, которые ты мне только что сделала.

И Сальватор, заставив старуху сесть за стол, вложил ей перо в руку. Генерал светил, а молодой человек продиктовал ей следующий документ, написанный гнусным почерком и с присущими ей орфографическими ошибками. Но мы не станем утомлять читателя этими ошибками, полагая, что ему будет более интересно узнать содержание этих показаний.

«Я, нижеподписавшаяся жена Брабансона по прозвищу Глуэт, заявляю, что была нанята мсье Лореданом де Вальженезом в прошлое Страстное Воскресенье для того, чтобы охранять девушку по имени Мина, которую указанный мсье похитил из пансиона в Версале. Я заявляю, что, кроме этого, девушка была привезена в замок Вири в ночь со Страстного Вторника на Заговленную Среду, что она пригрозила господину графу, что будет кричать, звать на помощь, попытается бежать, на что господин граф ответил, что она не станет этого делать, поскольку у него есть возможность отправить ее возлюбленного на галеры и что эта возможность заключается в том, что он заявит, что тот похитил несовершеннолетнюю девушку. У него в кармане даже было незаполненное постановление об аресте, и он его ей показал.

Подпись: Жена Брабансона по прозвищу Глуэт.

Писано в замке Вири в ночь на 23 мая 1827 года».

Мы обязаны признаться, что Сальватор в составлении этого документа принял непосредственное участие. Но поскольку этот документ ни на йоту не отступал от истины, мы надеемся, что читатель простит нам ту настойчивость, с которой он заставил старую ведьму составить его, и что он поймет, что настойчивость эта была скорее морального плана, чем литературного.

Сальватор забрал заявление, свернул листок вчетверо и положил его в карман. Затем, обернувшись к Глуэт:

– Вот так! – сказал он. – Теперь можешь снова лечь спать.

Старуха предпочла остаться на ногах, но, услышав приглушенное рычание Брезиля, моментально бросилась в постель и накрылась одеялом, чтобы спастись от разъяренной собаки.

И действительно, зубы Брезиля блестели в темноте, словно перевязь комиссара. Все было очень просто: она уже раз двадцать ускользала от зубов правосудия, но ни разу в жизни ей не приходилось иметь дело с такой громадной собакой.

– Теперь, – сказал Сальватор, – поскольку ты – сообщница мсье де Вальженеза, только что арестованного за похищение и содержание в неволе несовершеннолетней девушки, а это преступление предусмотрено в уголовном кодексе, я арестовываю тебя и запираю в этой комнате, где завтра тебя допросит господин королевский прокурор. Но только предупреждаю, чтобы тебе не пришла мысль сбежать отсюда, что я выставлю одного часового на лестнице, а другого внизу и отдам им приказ стрелять, если ты откроешь окно или дверь своей комнаты.

– Иисус! Мария! – снова повторила старуха, задрожав еще сильнее, чем в первый раз.

– Ты слышала?

– Да, мсье комиссар.

– Ну, тогда – спокойной ночи!

И, пропустив вперед генерала, он закрыл за собой дверь на два оборота.

– Заверяю вас, генерал, – добавил Сальватор, – что она отсюда не двинется и что у нас впереди есть целая ночь.

А затем, обращаясь к псу:

– В путь, Брезил! – сказал он. – Мы выполнили всего лишь половину нашей задачи.

Мы расстанемся с Сальватором и генералом на крыльце замка в тот самый момент, когда они вслед за Брезилем направляются к пруду. Потому что следовать за ними значило бы, и мы это прекрасно понимаем, возвращаться той дорогой, по которой мы уже прошли.

Давайте сначала посмотрим, что происходит с Жюстеном и Миной. И это, естественно, вернет нас к господину Лоредану де Вальженезу.

Услышав пистолетный выстрел, Жюстен и Мина, уже пробежавшие несколько шагов по полю, остановились, как вкопанные. И пока Мина, упав на колени, молила Бога о том, чтобы он пощадил Сальватора, Жюстен, ухватившись за стену, слышал, чем закончилась схватка, и понял, что Лоредан был взят в плен.

И молодые люди смогли затем увидеть издали, как двое могикан уводили коня, на котором лежал господин де Вальженез. Они бросились в объятия друг друга, словно, заслышав издали звук грома, увидели в сотне шагов от себя вспышку молнии.