Натаниель Готорн - Алая буква (сборник)

Иными словами, Эстер Принн решилась встретиться с бывшим мужем и сделать все, что в ее силах, чтобы спасти жертву, в которую он столь очевидно запустил свои когти. Возможности долго искать не пришлось. Однажды днем, прогуливаясь с Перл по отдаленной части полуострова, она заметила старого лекаря с корзиной в одной руке и посохом в другой; тот горбился, пытаясь отыскать на земле растения и корни для своих медицинских декоктов.

Эстер отправила маленькую Перл побегать у кромки воды и поиграть с ракушками и спутанными водорослями, пока сама она немного поговорит с вон тем собирателем растений. Девочка улетела, как птичка, сверкая босыми пятками над мокрым морским песком. То здесь, то там она останавливалась и с любопытством заглядывала в озерца, оставленные отливом. Для Перл они служили зеркалом, в котором девочка могла увидеть свое лицо. Отражение смотрело на нее из озерца, темные кудряшки блестели на его висках, эльфийская улыбка светилась в глазах – образ маленькой девочки, которую Перл, за неимением других товарищей по играм, приглашала взяться за руки и побежать наперегонки. Но образ девочки, в свою очередь, приглашал ее к тому же, словно говоря: «Тут местечко получше, иди же ты ко мне в озеро». И Перл, заходя по колено в воду, смотрела на свои белые ножки на дне, а над глубиной ей мерцала искаженная рябью улыбка, танцующая на поверхности потревоженной воды.

А в это время ее мать подошла к лекарю:

– Я хотела бы поговорить с тобой, – сказала она, – на тему, которая во многом нас касается.

– Аха! Неужто у миссис Эстер появилась пара слов для старого Роджера Чиллингворса? – ответил он, распрямляя согбенную спину. – Сердечно рад! Я со всех сторон слышу о вас хорошие отзывы! Не позднее чем вчера вечером мировой судья, мудрый и благочестивый человек, обсуждал ваши дела, миссис Эстер, и шепнул мне, что вопрос относительно вас уже поднимался в совете. Обсуждалось, стоит ли или нет, с точки зрения общего блага, снять вот ту алую букву с вашего платья. Жизнью клянусь, Эстер, я уверял почтенного судью, что это можно сделать немедленно.

– Не городским судьям решать судьбу этого знака, – спокойно ответила Эстер. – Будь я достойна избавления от него, буква сама по себе отвалилась бы или же превратилась в нечто, говорящее об ином содержании.

– Ну, что ж, носите ее, раз она вам так нравится, – ответил он. – Женщине позволено следовать собственному разумению, когда дело касается украшений ее персоны. Буква прекрасно вышита и так смело смотрится на вашей груди!

Все это время Эстер неотрывно смотрела на старика и была шокирована, равно как и поражена тем, какая перемена произошла с ним за минувшие семь лет. Дело было не в том, что он постарел, пусть даже следы проходящей жизни избороздили его лицо, он выглядел неплохо для своего возраста, и, похоже, сохранил свою проницательность и живость. Но прошлый образ мудрого и образованного человека, спокойного и тихого, каким она его отлично помнила, полностью исчез, сменившись жадным, ищущим, почти яростным, но при этом тщательно сдерживаемым выражением. Похоже, он сознательно желал и стремился скрыть это выражение улыбкой, но последняя выдавала его фальшивость и озаряла лицо старика таким сарказмом, что была видна вся чернота его души за ней. Время от времени в его глазах появлялся алый блеск, словно душа старика была в огне, сумрачно тлевшем в его груди, пока какой-нибудь обычный порыв страсти не раздувал угли в мимолетное пламя. Это он пытался подавить как можно быстрее и делал вид, что ничего не происхдит.

Иными словами, старый Роджер Чиллингворс был потрясающим доказательством человеческой способности превращаться в дьявола, стоит человеку пожелать на длительный период времени заняться дьявольскими делами. Этот несчастный претерпел подобное превращение, посвятив семь лет своей жизни постоянному изучению сердца, полного муки, и получению удовольствия от того, что подливал масла в огонь тех самых пыток, которые после со злорадством анализировал.

Алая буква горела на груди Эстер Принн. Перед ней была очередная руина, ответственность за которую частично лежала на ней.

– Что такого вы увидели в моем лице, – спросил врач, – что так неустанно за ним наблюдаете?

– Нечто, что могла бы оплакать, будь во мне для того достаточно горькие слезы, – ответила она. – Но не будем обращать на это внимания! Я хочу поговорить с тобой о другом несчастном человеке.