Эрнест Сетон-Томпсон - Маленькие дикари

– Он, наверное, в дупле, – сказал старик. – Полезай, Ян.

Ян легко забрался на липу и полез по ней. Калеб светил ему снизу факелом. На нижних и средних ветвях Ян не нашел ни дупла, ни зверя, но, добравшись почти до самого верха, он вдруг увидел два светящихся глаза.

– Вот он, енот! – крикнул Ян и хотел было схватить зверька, но тот перепрыгнул на сук пониже.

Ян тоже поспешил спуститься, но енот оказался проворнее своего преследователя и скоро добрался до самой нижней ветки. Тут Калеб поспешно выхватил из кармана револьвер и, почти не целясь, выстрелил в енота. Зверек с предсмертным стоном свалился на землю. Пес кинулся было к нему, но, остановленный повелительным окриком хозяина, поджал хвост и сконфуженно отошел в сторону.

Тем временем Ян спустился с дерева и присоединился к товарищам, с любопытством рассматривавшим енота. За исключением Гая, все единогласно признали, что убитый зверь принадлежит ему, Яну, и что его подвиг должен считаться за «гран ку».

– В нем, наверное, фунтов тридцать, – сказал Сэм, приподнимая енота за хвост.

– Едва ли, – возразил Гай. – Он вдвое меньше сурка, которого я выследил и убил собственными руками.

Калеб определил вес убитого зверька в двадцать фунтов. (Потом оказалось, что старик не слишком ошибся: енот весил восемнадцать фунтов).

В это время раздался сердитый лай собаки; она всегда так лаяла на посторонних. Все поспешно оглянулись и увидели подходившего к ним Рафтена. Фермер заметил огонь в своем лесу и поспешил узнать, в чем дело.

– Что вы тут делаете? Зачем развели костер? – обратился он к мальчикам.

– Мы охотились на енота. Он сидел на дереве. Чтобы лучше его видеть, мы и зажгли огонь, – пояснил Ян.

– А… Но все-таки с огнем нельзя шутить в такое сухое время… А где же ваш енот?.. Славный зверек… Кто же его ухлопал?

– Выследил я, а убил мистер Калеб, – поспешил ответить Ян.

– Калеб Кларк? А где он?

– Я здесь, Вильям, – отозвался старик, выходя из-за дерева.

– Значит, это ты надоумил этих дурачков развести здесь огонь и спалить мой лес? – не без иронии проговорил Рафтен. – А может быть, даже и ухлопать, наконец, меня? – прибавил он, взглянув на револьвер, который охотник все еще держал в руке. – Ну, что ж, валяй! Авось на этот раз не промахнешься!

Весь красный от негодования, Калеб воскликнул:

– Вильям, именем нашей прежней дружбы, возьми свои слова назад!..

– А что, случай удобный! – перебил фермер. – Только имей в виду, на этот раз со мной нет ни одного цента, так что…

– Вильям, не выводи меня из себя! – старик едва сдерживал душивший его гнев. – Давай лучше объяснимся…

– Нам не о чем говорить! – презрительно проговорил Рафтен. – Я только вот что скажу тебе: если хочешь остаться целым, не смей шататься но моему лесу и учить ребят разводить в нем костры, а своего голодного пса – таскать у меня ягнят.

– Не смей клеветать на меня! – Калеб поднял руку с зажатым в ней револьвером и прицелился в фермера.

По всей вероятности, Рафтена постигла бы участь енота, если бы не мальчики. Сэм оттащил в сторону отца, а Ян повис на руке охотника, в которой тот держал револьвер. Только Гай предпочел не вмешиваться и спрятался за дерево.

– Мистер Кларк, ради Бога… Уберите револьвер! – уговаривал взбешенного старика Ян. – Сэм! Скажи скорее отцу, что тебе известно про мистера Кларка.

– Отец… Выслушай меня, пожалуйста! – умолял Сэм, в то же время изо всех сил удерживая фермера. – Уверяю тебя, ты не прав… Все слухи о покушении Калеба на тебя – сущие враки… Если бы он действительно стрелял в тебя, тебя бы не было в живых. Мы все видели, как он стреляет… всегда без промаха… Ведь у тебя нет никаких доказательств, кроме болтовни пустых людей. А раз нет прямых доказательств, – нельзя никого обвинять. Ты сам меня этому учил! Если ты не хочешь выслушать Калеба и помириться с ним, то, по крайней мере, хоть разойдитесь мирно и старайтесь не встречаться, пока ты окончательно не убедишься, что он ни в чем не виноват…

Горячая речь сына сильно смутила Рафтена. Фермер в самом деле не имел никаких доказательств враждебного отношения к нему старого охотника и основывался только на слухах. Обладая хотя и грубоватым, но прямым характером, фермер нисколько не обиделся на непочтительность сына. Он сразу остыл и проговорил про себя: «Ну, и язычок у Сэма! Так и режет, как настоящий адвокат, да и в силе не уступит любому боксеру… Не знаю, право, кем его лучше сделать: адвокатом или боксером?»