Софья Сегюр - Сестра Грибуйля

С этими словами Жорж повернулся к Грибуйлю, который, чтобы скрыть свое замешательство, переставлял тарелки, перетирал чашки, резал хлеб и так далее.

Г-ЖА ДЕЛЬМИС, сурово . – Грибуйль, каким образом задохнулся Жако?

ГРИБУЙЛЬ. – Сударыня, с чего вы решили, что я это знаю? Не забывайте, сударыня, что Жако не был моим другом, как месье, например; он не доверял мне свои секреты и не рассказал, как это вышло, что обжорство заставило его просунуть голову в мышеловку, чтобы украсть орехи, предназначенные для мышей… Бедные, бедные животные!.. Так и не пришлось им полакомиться из-за этого злого Жако.

Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Но ты знал, что Жако задохнулся?

ГРИБУЙЛЬ. – С чего вы решили, сударыня, что я знал? Вот спросите у месье! Он подтвердит, что мы с господином Жако друг другу не доверяли.

– У моего мужа? – сказала г-жа Дельмис, поворачиваясь и, в свою очередь, внимательно глядя на него. – Какой у вас странный вид, друг мой!.. Вы так любили бедного Жако, и однако не сказать, чтобы его смерть вас удивила. Можно подумать, что вы об этом уже знали.

Г-Н ДЕЛЬМИС, в замешательстве . – Я? Вот еще! Как бы я это узнал? Кто бы мне это сказал?

Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Все это странно… Жако был таким хитрым, он не дал бы заманить себя в ловушку!.. И потом… испуганная физиономия этого идиота Грибуйля… его растерянность!.. да и ваша! у вас вид провинившегося школьника… Кажется, я поняла… Значит, это… Грибуйль…

– Сударь, сударь, заступитесь за меня! Вы обещали заступаться за меня перед хозяйкой! – вскричал Грибуйль, роняя груду тарелок, разлетевшихся вдребезги, и в ужасе стискивая руки. – Сударь, ведь вы мой друг, мой единственный друг!

Г-Н ДЕЛЬМИС. – Убирайся отсюда и оставь меня в покое! Мне, в конце концов, тоже надоели твои бесконечные нелепые выходки. Выпутывайся сам как можешь. Я больше не собираюсь отвечать за твои глупости!

Г-н Дельмис швырнул салфетку, выскочил из-за стола и выбежал из залы, что есть силы грохнув дверью.

ГРИБУЙЛЬ, изумившись . – Вот это да! Каков любезный друг!.. А я-то так надеялся на него! А он взял и бросил меня одного!.. Это же он просунул голову Жако в петлю, а теперь и меня туда втаскивает!.. Ах! Ну что ж!.. Ничего не скажешь, достойный поступок!

Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Что ты сказал? что это мой муж удавил Жако?

ГРИБУЙЛЬ. – Я этого не говорил: я не лгун и не клеветник, как ваш Жако!

Г-ЖА ДЕЛЬМИС. – Да что же случилось? Рассказывай немедленно!.. Говори же, идиот!

ГРИБУЙЛЬ, с достоинством . – Я ничего не скажу… Я не собираюсь что-либо рассказывать, когда меня оскорбляют… Месье все знает. Он мой хозяин!..

И как г-жа Дельмис с детьми ни расспрашивали Грибуйля, ни умоляли, ни грозили, им не удалось вырвать у него ни слова. Он только проговорил, собирая осколки разбитых тарелок:

– Надо убрать это все, а то опять скажут, что это я разбил.

Грибуйль не торопясь покинул столовую и спустился в кухню, где застал Каролину в усердном труде над платьем г-жи Дельмис; он подошел к сестре и застыл, скрестив руки на груди.

– Каролина! – начал он.

Каролина подняла голову и была удивлена торжественным видом Грибуйля.

– Каролина, – повторил он, – у меня больше нет друга.

КАРОЛИНА. – Больше нет друга? А какой друг у тебя был?

ГРИБУЙЛЬ. – Хозяин… он был моим другом; но перестал им быть.

КАРОЛИНА. – Почему перестал? Откуда ты это знаешь?

ГРИБУЙЛЬ. – Я это знаю, потому что он меня бросил в беде! Он перестал быть другом, когда испугался свою жену и не посмел ей перечить. Тот, кто оставляет друга в опасности – предатель! Итак, у меня больше нет друга…

КАРОЛИНА. – Объясни мне, Грибуйль, почему хозяин тебя бросил и из-за чего он тебя бросил. Я совершенно не понимаю, что ты имеешь в виду.

Грибуйль дал сестре точный и полный отчет обо всем, что с ним случилось; он не утаил ничего, даже заключительную подробность о куче разбитых тарелок.

Каролина была подавлена. Она поняла, что г-жа Дельмис не оставит провинность Грибуйля безнаказанной и что через несколько дней ей суждено потерять место и вернуться к прежнему ремеслу портнихи. Она поняла, что истощилось и терпение г-на Дельмиса; поэтому-то он отказал бедному Грибуйлю в покровительстве, которое столь великодушно оказывал до сих пор.

– Каролина! – раздался пронзительный голос.

– Это хозяйка! – сказал Грибуйль. – Что она тебе скажет? Не позволяй ей тебя прогонять! Мало ли что она хочет! отказывайся твердо и упрямо, слышишь?

– Я поступлю как лучше, и да поможет мне Господь, – спокойно ответила Каролина. – Жди меня здесь, братец; не поднимайся без меня.