Софья Сегюр - Сестра Грибуйля

Грибуйль разражается хохотом; Жорж не понимает причины такого веселья; Каролина вздыхает, замечает удивление Жоржа и объясняет, что произошло между госпожой Дельмис и Грибуйлем. Жорж в свою очередь смеется и спешит пойти успокоить сестру, заметив ее в садовой аллее.

Каролина грустно говорит Грибуйлю:

– Мой бедный братец, и я попрошу у тебя обещания. Работай всегда со мной; когда тебе надо будет что-то сделать, зови меня, мы будем работать вместе. А в свою очередь и ты будешь помогать, когда мне надо что-то сделать, по кухне или по дому. Таким образом ты никогда не причинишь ущерба и бранить тебя никогда не будут, раз я буду рядом и все объясню вовремя и как надо Ты сделаешь это? Обещаешь?

ГРИБУЙЛЬ. – Да, обещаю, сестрица, моя добрая сестрица. Я вижу, я чувствую, что ты мой добрый ангел на земле. Я хорошо понимаю, что мне недостает разума, что я не такой, как все. Но я постараюсь, заверяю тебя, постараюсь больше не делать глупостей; я так бы хотел чтобы ты была довольна, не ради хозяйки, а ради тебя, тебя, единственной, которую я люблю и которая меня любит.

С этими словами Грибуйль обнял Каролину и поцеловал ей руки.

КАРОЛИНА. – Все хорошо, дружок; я принимаю твое обещание и знаю, что ты его не нарушишь. Давай закончим вдвоем убирать гостиную, а потом пройдем на кухню, и ты мне поможешь приготовить обед и помыть посуду.

Каролина и Грибуйль быстро закончили уборку и перешли в столовую, чтобы накрыть стол для обеда. Только они постелили скатерть, как Каролина услышала зов госпожи Дельмис.

ГРИБУЙЛЬ. – Ты пойдешь к ней, Каролина?

КАРОЛИНА. – Конечно. Хозяйке надо одеться и причесаться, поэтому она меня и зовет.

ГРИБУЙЛЬ. – А мне что тогда делать? Я же пообещал ничего не делать без тебя.

КАРОЛИНА. – Когда можно; но нельзя же так всегда!..

ГРИБУЙЛЬ. – Значит, иногда можно нарушить обещание, сказав себе: «Нельзя же так всегда»?

КАРОЛИНА. – Да… и… нет… Надо посмотреть, подумать… и сделать, как лучше.

ГРИБУЙЛЬ. – А если лучше не получится? Вот смотри, я всегда стараюсь как лучше, а мне каждый раз говорят, что это плохо. Когда я поставил попугая посередине стола, это наверняка было очень хорошо. А видишь, что вышло! Получилось, как будто я сделал глупость.

– Каролина, Каролина, где же вы? – кричала г-жа Дельмис.

КАРОЛИНА. – Иду, сударыня; иду. Ставь приборы, Грибуйль, и, главное, не разбей ничего.

Каролина убежала; Грибуйль проводил ее взглядом.

ГРИБУЙЛЬ. – Конечно, я буду стараться сделать как лучше: но скажут ли, что вышло хорошо?

– Грибуйль! Ха-ха-ха! Грибуйль дурак! Полоумный Грибуйль! Ха-ха-ха! – произнес громкий голос из-за портьеры.

ГРИБУЙЛЬ. – Что такое? Кто говорит про Грибуйля?

ПОПУГАЙ. – Жако! Бедный Жако! Грибуйль его побил!

ГРИБУЙЛЬ. – А! Это ты! Лгун! Вор! Разбойник в перьях! А! Ты здесь… и мы одни! Ну, берегись: теперь – кто кого, клеветник! Предатель!

Грибуйль кинулся к окну и тут же обнаружил попугая, который прыгал по портьере, помогая себе клювом и когтями. Увидев подбежавшего врага, Жако скорее поскакал вверх с воплем: «Ха-ха-ха! Грибуйль идиот!».

Новое оскорбление так ожесточило Грибуйля что он, вне себя, кинулся на попугая, но ухватил только хвост, и несколько перьев остались в его руках. Он снова прыгнул на портьеру, по которой бедный Жако метался в диком ужасе, продолжая кричать: «На помощь! Грибуйль! Жако! Грибуйль его побил! Бедный Жако!»

На этот раз Грибуйль лучше рассчитал натиск: одной рукой вцепившись в портьеру, другой ухватил Жако поперек тела и сильным рывком сорвал его от шторы.

– Вот ты и попался, мерзкий клеветник, негодяй, ябеда! – произнес Грибуйль, с ненавистью глядя на попугая. – А-а-а! Надеешься, что все обойдется словами? Так сейчас получишь достойное наказание, подлец! Вот тебе! Так! Так!

И Грибуйль, сопровождая слова действием, обрушил на спину и голову Жако град ударов кулака; бедное животное кричало изо всех сил:

– Бедный Жако! Грибуйль его побил!

– А! Зовешь хозяев! А! Опять хочешь, чтобы мне попало! Ну-ка, покричи теперь, покричи!

С этими словами Грибуйль сжал горло врага, продолжавшего барахтаться и повторять полузадушенным голосом: «На помощь! Бедный Жако!.. Бе…ный… Жа…»

Ему не удалось произнести последний звук; голос прервался, клюв и глаза широко раскрылись, крылья обвисли, и руки Грибуйля продолжали сжимать трупик.

Заметив наконец, что попугай неподвижен, Грибуйль отшвырнул его.

– Убирайся! И больше так не поступай; видишь теперь, что не ты тут самый главный!