Генри Филдинг - Амелия

Отметим еще несколько весьма существенных моментов, отличающих художественную структуру и содержание романа.

Исследователи обратили внимание на примечательные особенности, касающиеся временных и пространственных координат, в которых «располагаются» его события. Воспроизведем коротко наблюдения Боуэрса над временными границами повествования (эти наблюдения, в свою очередь, тоже большей частью предварены предшествующими исследователями). [428]

Хотя в начале своего рассказа Филдинг, явно подтрунивая над читателями, указывает, что описываемая им история начинается 1 апреля (т. е. в день розыгрышей, одурачивания), а вместо года ставит многоточие, он все же оставил в тексте, хотя и слегка закамуфлированные, указания, позволяющие дотошному читателю определить, к какому году относятся события. Коль скоро Бут участвовал в боях во время осады Гибралтара (а осада длилась с февраля по июнь 1727 г.), а далее автор словно между делом замечает, что старшему сынишке Бутов, родившемуся как раз во время осады, исполнилось к началу основных событий 6 лет (и точно так же Филдинг в другом месте, тоже как будто походя, уведомляет нас, что сержант Аткинсон служит к этому времени в армии уже 6 лет, а завербовался он в солдаты незадолго перед тем, как отправиться вместе с Бутом в Гибралтар); следовательно, основные события романа начинаются 1 апреля 1733 г.

Какие причины побудили Филдинга перенести события романа на десятилетия назад (ведь в предыдущих романах он этого не делал)? Исследователи полагают, что это было в первую очередь обусловлено политическими соображениями: здесь сурово критикуются социальные нравы и уголовное законодательство, которые Филдингу как судье и, следовательно, должностному лицу скорее надлежало защищать, а посему он предпочел сделать вид, что критикует порядки периода правления кабинета Роберта Уолпола, нежели несправедливости и беззакония, чинимые при нынешнем кабинете Пелэма. И все-таки Филдинг явно разыгрывает читателя, он словно говорит ему: если дашь себе труд хорошенько поразмыслить над прочитанным, то поймешь, что здесь изображены отнюдь не только картины ушедших нравов.

Отметим также, что Филдинг чрезвычайно скрупулезно фиксирует в романе время каждого происходящего в нем события: он точно указывает, через несколько дней, считая с обозначенного 1 апреля, Бут встретил в тюрьме мисс Мэтьюз (через два дня) и сколько дней провел в ее обществе (неделю) и т. д. и т. п., указывая даже, в какой день недели это произошло (особенно отмечая воскресенья, ибо именно в эти дни Бут мог покидать квартиру, не опасаясь быть арестованным за долги, посещать знакомых, гулять и прочее) и даже в какое время дня. У исследователей возникло поэтому подозрение, что, стремясь к наивозможной точности, Филдинг всякий раз заглядывал в календари и альманахи 1733 г. для достижения полного временного соответствия его сюжета с реальным календарем. Однако сопоставления показали, что романист отнюдь не заботился о полном временном соответствии, но зато здесь отчетливо просматривается иное – стремление к максимальной концентрации событий во времени.

Подсчет показал, что события романа длятся примерно с 1 апреля по 24 июня, т. е. меньше трех месяцев. От себя добавим, что если из этого и без того недолгого отрезка времени вычесть те дни, в которые ничего не происходит, тогда получится, что все основные события совершаются буквально в считанные дни. Причем насыщенность каждого дня событиями все возрастает: с середины романа они уже следуют день за днем, их описание, как правило, начинается словами «на следующее утро», и все, что происходит в романе с 9-й главы VI книги и до его финала (т. е. больше половины текста), занимает по времени 11 дней почти без перерыва. В этом смысле «Амелию» можно рассматривать как отдаленное и, разумеется значительно более простое предвестие того эксперимента со временем, который положен в основу романного времени в прославленном «Улиссе» Джойса, а вслед за ним во множестве других романов XX в. – «Лотте в Веймаре» Томаса Манна, повестях Генриха Бёлля и пр.

Такое же отдаленное предвестье эксперимента Джойса критики небезосновательно находят и в пространственных координатах «Амелии»: события романа происходят в Лондоне; по ним мы, пожалуй, впервые можем себе представить повседневные сцены лондонской жизни (как их запечатлел на своих гравюрах Хогарт, а несколько позднее в своей серии очерков «Гражданин мира» (1760–1761) – Оливер Голдсмит). «Амелия» – это городской роман и город едва ли не впервые в английской литературе представлен как источник соблазнов и средоточие пороков; это место гибельное для натур нравственно неустойчивых; неспроста Амелия так стремится уехать из Лондона и увезти оттуда своего мужа; их дальнейшее счастье будет связано с сельской идиллией (автор недаром подчеркивает в финале, что с тех пор Бут лишь однажды ненадолго посетил Лондон, да и то лишь, чтобы расплатиться с долгами).