Роман Галкин - Обреченный взвод

Ребята соскабливали с ткани грязные шлепки и затирали пятна снегом. Прежде чем присоединиться к ним, я вырубил саперной лопаткой небольшой куб снега в слежавшемся сугробе и аккуратно поддев его отнес к шатру.

– Сол, – окликнул командира Гергерт, – Наверное, надо сворачиваться? Не будем же мы ночевать среди этого дерьма?

– Да, Отто, – кивнул в ответ Уиллис, – Сворачивайте полотно и, как только Гольего ототрется, поднимемся выше по склону.

– А что с ним? – поинтересовался Борк.

– Не успел надеть шлем и схлопотал кусок дерьма прямо в лицо.

– Ё-о-о, – сочувственно поморщились товарищи, а я вспомнил, что видел Эктора Гольего в самом начале нападения, но не узнал его тогда по понятной причине.

К Уиллису подбежал Том Сальдер и что-то сказал, указывая рукой в ночное небо. Я посмотрел в том направлении и увидел перемещающиеся над темными вершинами сопок огни.

– Всем погасить свет! – прокричал Уиллис, – Немедленно! Похоже наших преследователей везут.

Огни геликоптера скрылись за склоном сопки, на вершине которой наш отряд устраивал дневной привал.

Вчера разведчики сменили нас в карауле, а сегодня, похоже, их так же без предупреждения отправили на наше преследование. Ну что ж, посмотрим, сумеют ли они, найдя след, двигаться по заснеженным склонам быстрее нас?

– Можно включить свет, но на самый минимум, – распорядился Сол, – И заканчивайте оттираться. Через пять минут выдвигаемся. Гольего, ты меня слышал? Перейдем на новое место, тогда снимешь «Кирасу» и вытряхнешь все, что попало тебе за пазуху.

Я снова мысленно пожалел беднягу Эктора. Этот черноглазый смуглокожий курсант всегда отличался особой чистоплотностью. Теперь, небось, при любом случайном шуме будет сразу накидывать шлем и задраивать забрало.

– Олег, не спи, – толкнул меня Борк, – Берись за этот край.

Стараясь не елозить полотном по перепачканному снегу, мы свернули шатер.

Когда отошли от неудавшейся стоянки на достаточное расстояние, послышались разочарованные возгласы и злые проклятия тех, кто первым решился откинуть забрало. Казалось, вонь вокруг нас ничуть не уменьшилась. Да и не удивительно – наверняка немало гадости, которой обкидали ночные налетчики, осталось в складках и сочленениях бронекостюмов. Зловонное амбре впитал пластик ранцев. Но выкинуть их нельзя, ибо не в чем нести упаковки с сухпаем. Так же мы не могли позволить себе бросить шатровое полотно, катушки с супер крепким шнуром и прочее и так невеликое имущество, от которого мог зависеть успех нашего подразделения.

Поддавшись общему давлению, Сол разрешил сделать небольшую промежуточную остановку, чтобы еще раз обтереться снегом. На этот раз мы, по примеру Борка, попадали в сугробы и ворочались в них, будто охваченные массовым припадком. Потом наскоро протерли друг другу спины и двинулись дальше.

Наконец вышли к более-менее ровному месту, которое Уиллис счел пригодным для ночлега.

Ни меня, ни других провинившихся прошлой ночью, Сол, как и обещал, в караульные смены не поставил. А потому я, отказавшись от ужина – для этого пришлось бы снимать шлем, а принимать пищу, одновременно вдыхая продолжавший сопровождать нас аромат, мой желудок попросту не смог бы – завалился на свеженарезанные ветки, с намерением отрешиться от происходящего кошмара до утра.

Рядом лег, погасив свой фонарь, Гергерт.

– Отто, – обращаюсь к всезнающему товарищу, – Это что за твари напали на нас?

– А ты разве не понял? – удивленно спрашивает он.

– Ягуанты, – отвечает за Герргерта чей-то голос из темноты.

– Ягуанты? – опередив меня, удивленно восклицает кто-то.

Так вот оказывается каковы эти загадочные ягуанты, к семейству которых нередко пытались причислить нас капралы и сержанты.

– Значит, ягуанты являются представителями местной фауны? – задаю риторический вопрос в темноту.

– Не только местной, – произносит Гергерт и не удерживается от пояснения: – Эти приматы являются одной из загадок нашей галактики. Ученые никак не могут объяснить, каким образом этим обезьянам удалось расселиться по разным, удаленным друг от друга на огромнее расстояния, планетам.

– А чего они на нас напали? – спросил Яцкель.

– Вероятно, приняли за стаю сородичей, вторгшихся на их территорию. Весь день следовали за нами, набивая желудки корой и мелкими ветками, только им известных деревьев. А когда их желудочно-кишечный тракт подготовил сырье для снарядов, напали.