Роман Галкин - Обреченный взвод

Не забыл новоявленный командир и о карауле, распределив попарное дежурство. Мне досталась вторая смена. Отстояв свой час в паре с Отто Гергертом, наконец-то завалился спать. Однако, казалось бы только сомкнул глаза, как меня вновь разбудили, грубо тряся за плечо.

– Эй, русский, давай вставай, – шипел мне в ухо голос Яцкеля, – Твоя смена в карауле стоять.

– Почему моя смена? – ничего не понимая спросил я, поднимаясь, – Я же уже отдежурил.

– Ночь длинная, снова твоя очередь пришла. Иди давай, – подтолкнул меня к выходу Ян и принялся устраиваться на освободившемся месте.

Зевая, вышел наружу и, повесив карабин на плечо, осмотрелся. Рядом сонно тер глаза Том Сальдер – молчаливый парнишка, самый низкорослый из нашего взвода. Судя по всему, он тоже только что проснулся.

– Эй, – удивился я, – Ты чего тут делаешь? Где Гергерт?

– Сам ничего не понимаю, – пожал плечами Том, глядя на полоску хронометра на рукаве «Кирасы», – Моя смена должна быть перед самым рассветом.

– Кто тебя поднял? – спрашиваю, заранее зная ответ.

– Вуцик.

Вскипевшая злость вмиг прогоняет сонливость. После того случая со змеей стефаны хоть и не упускали возможности сказать мне какую-нибудь гадость, но больше никаких действий не предпринимали. А пропускать мимо ушей словесную желчь я привык еще с детства, когда на Кинге всякий коренной житель норовил указать беженцу или переселенцу на его неполноценный статус. Но спустить нынешнюю выходку просто не могу.

Прислоняю карабин к полотняной стенке шатра и захожу внутрь. Подхожу к Яцкелю и ласково треплю его за щеку. Когда он открывает глаза, хватаю его за верхнюю губу, запустив указательный палец под нее и вдавив в мягкую плоть ноготь большого пальца, волоку паршивца на улицу. Тот лишь сипит от боли, и, обливаясь хлынувшими слезами, семенит за мной на четвереньках. Всякий раз, когда Ян пытается схватить меня за руку, сильнее дергаю его за губу, угрожая оторвать вместе с носом.

Том встречает нас удивленным взглядом.

Отойдя на несколько шагов от шатра и, продолжая тянуть за губу, заставляю Яцкеля встать и подняться на цыпочки. Разжимаю мокрые от слюней, соплей и слез пальцы и наношу удар локтем в челюсть. Стефан, провернувшись на сто восемьдесят градусов, падает на снег. Я успеваю добавить ему ногой по ребрам – пусть из-за брони толку от этого удара немного, но не могу сдержаться.

В этот момент из шатра выскакивает еще одна фигура и, выхватив нож, бросается на меня. Однако успевает сделать только пару шагов, когда дорогу заступает низкорослый Сальдер и в высоком прыжке с разворота бьет нападающего ногой в грудь. Ноги у того делают еще один шаг прежде чем оторваться от земли, в то время, когда тело резко опрокидывается назад.

Злость отступает. С уважением смотрю на Тома. «Кираса» конечно именуется легкой броней, но все же весит довольно прилично, чтобы вот так в ней прыгать. Бросив взгляд на издавшего стон Яцкеля, подхожу к товарищу с желанием пожать руку. Но сбитый им стефан оказывается более живучим, нежели его соплеменник. Вскочив на ноги и подобрав выроненный нож, бросается на нас, размахивая клинком из стороны в сторону.

– А-а, курвы, убью…

Адам Вуцик не успевает закончить угрозу, ибо Том, припав к земле и крутанувшись волчком, сбивает его с ног сметающей подсечкой. Нож снова летит на утоптанный снег, и на него наступает чья-то нога. Нас окружают выбежавшие на шум товарищи. Кто-то хватает за руки вновь подскочившего Адама. Кто-то склоняется над стонущим Яцкелем.

– Прекратить! – раздается запоздалый окрик Уиллиса, – Что здесь произошло?

После выяснения обстоятельств Сол объявляет, что не может доверить нам четверым несение караульной службы, а потому в наказание провинившимся поручаются все хозяйственные и прочие заботы, предстоящие в пути. Не знаю, какие такие хозяйственные заботы нам предстоят, ибо вряд ли, к примеру, при разбивке лагеря, остальные будут пассивно ждать, когда мы управимся, оттягивая тем самым свой отдых. В любом случае, если подумать, это скорее поощрение, чем наказание – а как еще можно назвать избавление от ночных дежурств?

– Сол, я не пойму, в чем виноваты мы с Олегом? – возмущается Сальдер.

– В том, что пока вы выясняли отношения, лагерь оставался без охраны. Нужно было разбудить меня и объяснить ситуацию.

Вспоминаю того заносчивого Уиллиса, каким он был в первый день нашего знакомства, и непроизвольно усмехаюсь.

Утром Уиллис поднял нас перед рассветом. Пока позавтракали и свернули лагерь, небо начало светлеть, и отряд двинулся в путь.