Роман Галкин - Обреченный взвод

Кто-то подскочил и бросился к выходу, спотыкаясь в темноте о лежащих товарищей и издавая звуки рвотных позывов.

– Да-а, – сопроводил выбежавшего голос Финкильштейна, – Гольего больше всех не повезло. Полон рот дерьма… Брр, не дай бог такое испытать.

– Ракета! – донесся крик караульного, – Еще одна! Разведка-то не спит. Уже место нашей высадки обнаружили. Еще ракета! Они нас окружить хотели, что ли?

Поднялся гомон, разбудивший тех, кто уже успел уснуть. Все вышли из шатра и принялись всматриваться в темноту. Однако Уиллис приказал немедленно ложиться отдыхать, ибо завтра предстоит нелегкий путь, и неизвестно какие еще сюрпризы, кроме стай ягуантов, ждут нас в этих сопках. Часовым он наказал докладывать немедленно, если разведчики вновь наткнутся на растяжку. И тут же добавил, что после первых ловушек, которые вывели из игры минимум трех человек, преследователи вряд ли решатся идти дальше ночью.

– Сол, – позвал командира Гергерт, – тут может еще одна проблемка нарисоваться.

– Какая?

– Ты же знаешь, что заряд батарей наших «Кирас» был всего лишь пятидесятипроцентным?

– Ну? – нетерпеливо переспросил Сол, взглянул на индикатор зарядки собственного бронекостюма и тут же выругался: – Дьявол этих мартышек побери. Как же я сам не подумал об этом.

Слышавшие разговор курсанты тоже обратили внимание на свои индикаторы – показания уровня упали почти до четверти, и изначально зеленый столбик наливался красным цветом, предупреждая о необходимости экономного расхода энергии.

– Всем отключить системы внутреннего жизнеобеспечения «Кирас»! – распорядился Уиллис, – И фонари не включать без надобности. Неизвестно, сколько дней нам еще идти, а батареи уже почти разряжены.

– Да ты что, Сол! – запротестовали сразу несколько человек, – Пусть эта дрянь хотя бы немного выветрится. Дышать же совсем невозможно. Вот днем получше очистимся, тогда можно и отключить.

– Гольего как-то дышит, значит, и мы сможем, – решительно произнес Уиллис, откинул забрало и тут же сморщил нос. Было видно, что он непроизвольно задержал дыхание.

– У Гольего просто нет выбора, – заметил Адам Вуцик.

– И у тебя не будет, когда окончательно посадишь батареи. Без подогрева околеешь в первую же ночь.

– Можно будет костер развести, – возразил тот, но забрало все же откинул.

Примеру Сола и Вуцика последовали и другие, сразу разразившись односложными возгласами типа: «фу» и «бе».

Чтобы хоть как-то унять рвотные позывы, я набрал в ладони снега и растер лицо. Вроде полегчало. Даже смог проглотить кубик шоколада, а то из-за этой вони с вечера ни у кого не возникло желание ужинать. Через некоторое время подумал о том, что неплохо было бы распечатать банку с кашей, но наваливающийся сон оказался сильнее голода, и мысль о еде угасла вместе с сознанием.

Во сне я увидел преследователей. Возглавлял разведчиков Адиль Орчинский. Его ярко-красный бронекостюм был отделан узорами из стразов, сияющих в свете звезд. Отпрыск сенатора шел напролом, круша оказавшмеся на пути деревца, и время от времени надувая огромные розовые пузыри из жевательной резинки. Пузыри отрывались и уносились в нашем направлении, указывая Адилю дорогу. Мы старались прятаться от них в густых зарослях. Они взрывались, раскидывая во все стороны ошметки вонючего дерьма, и нам, чтобы не задохнуться, приходилось покидать убежище и из последних сил пробираться дальше. Вот Адиль уже почти настиг нас. Он остановился и громогласно захохотал, колотя себя по грудным бронепластинам. Его подразделение, прыгая по ветвям деревьев, окружило поляну, на которой стоял наш шатер. Мы каким-то образом оказались внутри, и сидели, понурившись от безысходности и осознания проигрыша.

Орчинский приблизился ко мне и, активно двигая челюстями, закричал голосом Уиллиса:

– Подразделение, подъем! Десять минут на то, чтобы оправиться и позавтракать!

Стряхнув приснившийся кошмар, выскакиваю наружу, с наслаждением втягиваю в легкие свежий воздух и спешу к не затоптанному снегу, чтобы обтереть лицо.

И вновь повторился вчерашний день – подразделение практически без остановок уходило от преследователей. Те в первой половине дня еще два раза попались на растяжки и далее каким-то образом научились их избегать, то ли обнаруживая, то ли двигаясь на предельном удалении от проторенной нами тропы.

Когда полувзвод подошел к высокому каменистому обрыву, дорогу прокладывал Том Сальдер. Пока мы стояли, уже привычно ожидая решения Уиллиса, Том подошел к заснеженному краю и, зачем-то сняв шлем, заглянул вниз.