Тем временем, на западном холме, поодаль от Лориэльских лесов, предвкушая скорую победу, Тейнорус с упоением смотрел, как его темное войско стремительно окружает оставшихся в живых храбрецов. Поправив свою измятую конусовидную шляпу и гордо выгнув спину, темный волшебник радостно усмехнулся и, обратившись к Быстросмерту, сказал:
–Тик-так, тик-так… Похоже время неумолимо уходит у них из под ног. Ты только посмотри, сколько отваги в сердцах этих обреченных!—темный маг издевательски захохотал.—Думаю, это зачтется им за монету при переправе через Стикс. А пока… Думай, что ты возьмешь себе при разграблении этого никчемного городишки. Быть может тебе нужно золото? Подумай хорошенько… Лориэль набит такими безделушками до отвала.
–У меня плохое предчувствие: все идет слишком гладко,—сказал Быстросмерт, с подозрением всматриваясь вдаль.—Будто бы это еще не конец.
–Конечно нет, друг мой!—захохотал Тейнорус.—Нам еще предстоит испить воды из источника вечной жизни и прожить эту жизнь лучше, чем самые знатные эльфийское дворяне!
–Боюсь, вы не так поняли меня, повелитель,—поспешил объясниться Быстросмерт.—Я чувствую, что с востока несется ветер невиданной силы, ветер, которого эти равнины еще никогда не знали. Он уже совсем близко.
–Это ветер перемен, Быстросмерт,—усмехнулся Тейнорус, глядя на процесс окружения отчаянно сражавшихся Лориэльских защитников.—Он ознаменует новую эру, эру побед и величия. Нам нечего бояться.
Все слова Тейноруса оказались пророческими: доносившееся с востока дыхание Стрибога действительно несло в себе такие перемены в мироздании, о которых ненавистники добра даже не смели подумать. И ветер этот был сильнее урагана, сильнее степного суховея, сильнее морского тайфуна-кораблеубийцы. За ветром донесся оглушительный грохот, словно сотни молний Зевса разразили своими раскатами пасмурное черное небо. Грохот становился все отчетливее и отчетливее с каждым мгновением, его мог услышать уже каждый, кто бился на Кельтерийских равнинах, и раскатистый грохот этот не могли заглушить ни звонкий лязг тысяч клинков, ни грохот сотен ярких вспышек-залпов, ни гневный ор сотен отважных мужей-защитников и гнусных предателей-нападавших. Сотрясая каждый дуб-великан леса эльфийского, каждую осину плакучую, каждый куст раскидистый, каждый ясень Лориэльский кудрявый, грохот все ближе и ближе становился к месту битвы, постепенно разделяясь на топот копыт подкованных и ржание лошадей задорное. Князь Луминэль и Эзраэль, на мгновение опустив свои окровавленные клинки, перепуганные страхом неизвестности, словно каменные истуканы, уставились на грохочущий извержением вулкана кроваво-красный горизонт. Но еще пущий ужас вселился в души доблестных защитников, когда над холмистой линией пристанища Гелиоса стали сгущаться темные тучи-исполины, и возглас Зевса звучный огласил грохотом обагренные равнины Кельтера. В войске Тейноруса началась эйфория восторга: каждый из солдат его черной рати взорвался победным кличем, и непобедимая армия с еще большей яростью продолжила решающее наступление. Каждому из защитников Лориэля в тот момент показалось, что пробил их роковой час, что предрешена судьба Единоземья, что грядут невиданные перемены в мироздании. Эту картину, добивая очередного врага, узрел своими уставшими очами и Эзраэль, и в тот же миг этот грохот разорвал все его витавшие в душе надежды. "Не услышал Зевс молитвы наши,—подумал он,—не дарует он нам чудо победное…" Но каково же было его удивление, когда на огромном Кельтерийском холме, размахивая широкими золотисто-синеватыми знаменами, показались сотни запряженных резвыми гнедыми жеребцами величественных колесниц, в чьих деревянных чревах, рядом с возницами, гордо стояли одетые в золотистые доспехи могучие воины, чей уверенный взор падал на выжженные пламенем войны равнины Кельтера. И не было им числа, и не хватило бы перстов на дланях простых смертных, чтобы сосчитать их количество, ибо каждый ряд передний скрывал задний. Ржание тысяч одетых в золотые доспехи лошадей огласило остановившуюся на холме армаду. Но вот расступились стройные ряды, и выехала вперед роскошная колесница, запряженная конями белоснежными, чьи гривы раскидистые траву на равнинах валили. И сияла она золотом, блеском сотен звезд неба ночного, и виднелись в ней два воина достойнейших в чьих глазах отвага, достойная героев, пылала. И узнал каждый из сражавшихся воина того, воина великого и правителя мудрого, и увидел взор каждого Пендрагона, короля людей могучего, локоны бороды густой которого на ветру резвом развевались. И сияла на голове его корона его предков великих, ослеплявшая воинов врага гнусных. Но прервалось молчание гнетущее, и молвил громогласным голосом речь победную великий король людей:
Читать дальше