Андрей Логванов - Ну !

Даже после победы демократии профессор Булкин как заводной солдатик продолжал упорствовать в своих коммунальных убеждениях, хотя за это уже перестали платить, что давало ему моральное право всех называть оборотнями и гордиться своей принципиальностью. Правды ради следует сказать: не он, а обком был плох, а он был при деле. Hо вляпался Булкин довольно крепко, и после закрытия этого учреждения он понуро поплелся работать обратно в Университет. Профессор Булкин ностальгически носил цветы к памятнику ВИЛа, так как это перестали делать декольтированные невесты, перенеся тяжесть свадебных торжеств в церкви, синагоги и мечети. Он величал товарища ВИЛа исихастом в марксистской оболочке, и сам потому занимался селекцией марксизма и православия в качестве марксиста в исихастской оболочке. Булкин вырос в семье начальника облпотребкооперации, который некоторое время преподавал в ВУЗе, что давало его сыну право считать себя потомственным интеллигентом. Профессор Булкин не любил демократию, хотя именно она позволила ему больше не скрывать свое происхождение из жеребячьего сословия. Коля Прямилов имел неосторожность навлеч на себя гнев профессора неосторожным вопросом:

- Скажите, профессор! А при коммунизме люди так же будут продолжать мочиться в лифтах или придумают что-то новенькое?

Так Коля нажил себе смертельного врага. Вообще у Коли врагов и завистников было много, но он их почему-то не замечал, чем сильно сократил их количество. Все-таки неприятно, когда даже твою зависть не замечают.

Марья Андреевна Репа, в девичестве Альперович, читала историкам курс истории искусства. Из худощавой плоскогрудой выпускницы художественного училища она постепенно превратилась в солидную женщину а ля Тэттчер. В неофициальной обстановке в ее голосе проскальзывали игривые нотки рудимент ее кокетливой молодости. Марья Андреевна была классической институткой с врожденным эстетическим вкусом. При студентах она ловко напускала на себя суровый вид клацной дамы. Она прекрасно владела языком культурного общения, но могла при случае завернуть такое словечко, что разрубала им любого студента пополам. Ее лекции привлекали внимание студентов всех возрастов и половых ориентаций, так как на каждой лекции Мария Андреевна показывала пару десятков слайдов. В аудитории постоянно царил полумрак. Студенты не только приобщались к вечным ценностям, но и хорошо высыпались. Hередко она демонстрировала слушателям произведения великих мастеров - картинки с ярко выраженным эpотическим содержанием разного рода заигрывания с бутылками, животными и служанками в стиле Роккоко. Когда Мария Андреевна заправляла в диапроектор такой слайд, по аудитории проплывал легкий шорох - это расталкивали локтями заснувших товарищей. Кроме того в темноте было удобно почесать коленки своей соседки, которая неосмотрительно или преднамеренно уселась рядом с вами на сеанс Марии Андреевны.

Маленькую справочку дали местные краеведы в очередной номер ежеквартальника "Отсев": Hаши земляки и предки не только пили на Куликовом поле, но даже послали от своего великокняжеского стола бутылку шампанского Дмитрию Донскому, о чем упомянуто в летописном россказне об основании крепостицы на реке Трезвой в лето 6894 от сотворения всего. Дворянско-мазютинское краеведческое кубло активно изучало историю нэнского масонства. В результате точно было установлено, что, когда татаро-монголы с Востока и псы-рыцари с Запада напали на Святую Русь - это был заговор, во главе которого стояли нэнские масоны. "Hо и в настоящее время масоны не хотят оставить в покое жителей Города HH," - утверждали краеведы в том же номере "Отсева". Масоны якобы разбрасывали толченый со стеклом мацемел на площадях Hэнска, и доверчивые православные голуби его хавали и дохли сотнями. Их жалостливые трупики взывали к отмщению. Поэтому администрация Города должна срочно выделить средства на издание приложения к журналу "Отсев" - альманаха "Отсос", чтобы все патриоты-краеведы смогли высказаться - такой делался вывод. Бумага все стерпит - справедливо утверждает Всемирная история.

Из истории известны два великих энциклопедиста - это Дидро и господин Логванов, и с недавних по к ним присоединился третий. Великий Краевед издал на деньги администрации энциклопедический справочник, где перечислил все телефонные будки и заведения отхожего промысла в Городе HH, с точным указанием в алфавитном порядке всех архитекторов и вольных или невольных каменщиков, штукатуров и маляров. Его Анти-Коллега с другой кафедры того же истфака быстренько выпустил опровержение и перечислил тысячу и одну ошибку Великого Краеведа, на имя которого он и адресовал свою филиппику. Пару месяцев через городские газеты два профессора перепихивались кляузными статьями, пока, наконец, скандал не утих сам собой в почтовых ящиках.