Макс Брэнд - Возмутитель спокойствия

— Похоже, я здорово лопухнулся, — проговорил он. — Мне следовало бы вспомнить о том, что шериф знал о том, что ты был с нами во время налета на тюрьму, когда Уотерсу устроили побег. Надо же, совершенно вылетело из головы. Похоже, Джо, я совершил большую глупость. Ну да ладно, завтра же меня здесь уже не будет.

Мне стало жаль мальчишку. Во всяком случае не так уж и часто он признавал свои ошибки, так как замечаний в свой адрес терпеть не мог и был готов вцепиться в горло всякому, кто пытался лезть к нему с критикой.

Поэтому я сказал:

— Да что ты, Чип. Все в порядке. Ни о чем не беспокойся. Я сам все устрою. К тому же это такая глухомань, что отыскать нас здесь будет трудновато даже шерифу.

— Так-то оно так, — согласился Чип, — но я тоже отмечал дорогу, когда ехал сюда. А вдруг он и в самом деле припрется сюда?!

Я видел, как уже одна только мысль об этом заставила его содрогнуться.

— Не волнуйся, все будет хорошо, — робко сказал я.

— Как бы не так, — возразил Чип. — Что по-твоему, что он подумает, если найдет у тебя сумку, набитую деньгами? Просто решит, что ты один из соучастников, только и всего.

— Так я смогу запросто доказать, что во время ограбления я был здесь, — сказал я.

— Ага. Но ответственность за хранение краденного ещё никто не отменял, — ответил Чип.

— Да уж. Вот оно, значит, как, — задумчиво проговорил я, а затем добавил: — А ты, Чип, как я погляжу, неплохо разбираешься даже в таких тонкостях.

Он тяжело вздохнул и ответил:

— Так уж получилось, Джо. Слышал от Дага Уотерса и кое-кого из его приятелей.

— И что у него за приятели? — спросил я. — Насколько мне известно, раньше он предпочитал работать в одиночку.

— Так уж вышло, — сказал Чип. — Когда человеку слишком многое сходит с рук, то он в некотором смысле теряет бдительность. То есть, я хочу сказать, начинает думать, что так будет продолжаться всегда. То же самое и с Дагом. Ему почти всегда удавалось выкрутиться. И теперь он считает, что закон для него вообще не писан. Раньше он не доверял никому, кроме меня. А теперь, похоже, начинает верить всем подряд. Не иначе, как совсем уже тронулся умом мужик!

Мне тоже не оставалось ничего, как только тяжко вздохнуть.

Просто невероятно, до какой степени мальчишка привязался к Дагу Уотерсу. Они были неразлучны, и каждый был готов пожертвовать жизнью ради друга. К тому же до сих пор Даг Уотерс зорко следил за тем, чтобы мальчишка не вступал в конфликт с правосудием, всячески оберегая его от участия в перестрелках, грабежах и драках с поножовщиной, в которых частенько принимал участие сам. Все это время он трогательно заботился о благополучии Чипа, а Чип, в свою очередь, беспокоился о нем. Не скрою, Даг был мне очень симпатичен. При всей своей взбалмошности и непредсказуемости он все-таки был и оставался отличным парнем и верным другом, который никогда не предаст и не бросит в беде. И это его последнее качество, на мой взгляд, с лихвой перевешивало все его недостатки.

Я смотрел на мальчишку у костра и думал о том, кем он станет, когда вырастет, и мог ли он, будучи близким другом Уотерса, оставаться в стороне от тех преступлений, которые тот совершал. До сих пор Уотерс разгуливал на свободе на вполне законных основаниях. До этого он все же угодил в руки властей и затем предстал перед судом. Один из самых лучших адвокатов Юго-Запада взялся защищать его и выиграл процесс. За это Уотерсу пришлось выложить кучу денег, но только теперь его репутация была сильно подмочена. Вот и на этот раз он постарался отвести от себя подозрения и прикинулся законопослушным и добропорядочным гражданином.

Так что у Уотерса было все в полном порядке. Но вот только что теперь станет с мальчишкой?

И тогда я сказал:

— Послушай, Чип, а может быть все-таки осядешь где-нибудь?

— Это как? — спросил он.

— Ну, может, в школу пойдешь и все такое…

— Не знаю…, — мрачно ответил он. — И вообще, Джо, не будь таким занудой. Ладно?

— Хорошо, — согласился я. — Давай не будем о грустном.

— Вообще-то, я и сам частенько об этом подумываю, — продолжал он. — А с другой стороны, Дага ведь тоже бросить нельзя. Я ему нужен. А один он совсем пропадет. Станет строить из себя лорда и требовать, чтобы ветчину и яичницу ему подавали бы непременно на золотых тарелках. Чушь какая-то. Нет, Даг без меня пропадет. А я благотворно на него влияю. И он даже прислушивается ко мне — иногда!

Он снова вздохнул.

— Ложись спать, сынок, — сказал я. — Небось, намаялся за день, ведь как-никак пришел издалека.