Макс Брэнд - Возмутитель спокойствия

— Ну тебя, отстань, — устало сказал Чип, не поворачивая головы. — Иди отсюда. Пойди лучше приляг, а не то я встану и дам тебе в морду.

Признаться, я был весьма удивлен, когда мустанг выпустил шляпу и отойдя в сторонку, принялся с равнодушным видом щипать торчавший из земли пук травы. Эта сцена меня умилила, потому что конь как будто понял, что от него требовалось.

Это был самый злобный конь изо всех когда-либо мною виденных: горбоносый, с недобрым огнем в глазу и к тому же с выгнутой спиной, что является верным признаком тяжелой поступи и указывает на то, что конь брыкучий.

— Чип, и где ты только откопал такого красавца? — спросил я.

— Выбрал из доброй сотни лошадей, — похвалился Чип. — Я мог выбирать из целого табуна; но пока я глядел на лошадей, в загоне произошла стычка между огромным гнедым жеребцом с крупом, как у ломовой лошади, и вот этим огрызком. Сначала они просто наскакивали друг на друга. Каждый раз, когда гнедой норовил его лягнуть, этот малыш резво отскакивал в сторону. Когда брыкался гнедой, то его ноги взмывали выше спины этого недомерка; мустанг же лягался так, что его копыта впечатывались точнехонько в жирный круп гнедого. Так продолжалось ещё какое-то время, но затем гнедой сдался, жалобно заржал и счел за благо ретироваться. И что бы ты думал? Это зловредное животное пустилось за ним вдогонку и ещё умудрилось укусить на бегу, да так, что вырвало кусок мяса. «Эй, кто-нибудь! Да пристрелите же этого чертова мустанга!» — заорал хозяин. «Не надо, — сказал я, — лучше продайте его мне!» Вот и вся история.

От души насмеявшись, я сказал:

— И все же, Чип, куда и зачем ты направляешься?

— Пришел я от Уотерса по твою душу, — ответил он. — Сними суму с седла и поймешь зачем.

Я подошел к мустангу и проворно лавировал вокруг него до тех пор, пока седельная сума в конце концов не оказалась у меня в руках. Отойдя в сторонку, я развязал шнурок и вытряхнул содержимое на землю; то, что я увидел, было похоже на горку из карточных колод, однако, эти пачки были размером побольше колоды карт, и к тому же в уголках «рубашек» были видны какие-то цифирки.

Я поспешно отдернул руки и вскрикнул от неожиданности, потому что на камнях у моих ног валялись тугие пачки хрустящих зелененьких купюр!

Иногда я мечтал о том, как было бы здорово идти себе куда-нибудь и наткнуться на кучу денег — они могли бы случайно выпасть на дорогу, к примеру, из какого-нибудь казенного фургона, или ещё откуда-либо. Мне всегда казалось, что случись со мной такое, и радости моей не будет предела.

Но я ошибался.

Когда же такое счастье все-таки привалило мне, и не где-нибудь, а здесь, в самом сердце невадской пустыни, то первым делом я судорожно огляделся по сторонам, а в следующий момент бросился за винтовкой и поспешно зарядил её.

Но даже эти манипуляции не прибавили мне ощущения защищенности: руки у меня дрожали, а во рту пересохло. Я направился к Чипу, и голос мой срывался.

— Ты маленький выродок! — объявил я ему.

Он лишь усмехнулся на это.

— Джо, дай закурить, — спокойно попросил он.

— Курить будешь потом. После того, как объяснишь кое-что, — сказал я. Он снова усмехнулся. А затем привалился спиной к камню, как будто это была подушка, закинул руки за голову, выставив острые локти.

— Ладно, спрашивай, — согласился он. — Так что тебя интересует?

— Все, от начала и до конца, — отрезал я.

— Запросто, — ответил мальчишка. — В некотором царстве, в некотором государстве был банк, и у этого банка был управляющий, который вытряхивал золото из карманов парней типа тебя, подобно тому, как паук сосет кровь из мух, а в кабинете у этого управляющего стоял новенький сейф — такой красивый и блестящий, со всякими секретами и прочей гарантией от взлома — куда управляющий и складывал золотишко. Банк и сейчас стоит на прежнем месте, и сидит в нем все тот же управляющий со своим сейфом. Вот только дверца от сейфа куда-то подевалась. По крайней мере, когда я последний раз заглядывал туда, её там точно не было. А вместе с нею исчезла и вся наличность — всего каких-то двести тысяч долларов — ну, может, чуток больше.

Все близлежащие горы и скалы вдруг качнулись, и у меня закружилась голова. Я уставился себе под ноги, на ворох высыпавшихся из мешка купюр.

— Двести… тысяч! — пробормотал я.

— Ага. Или почти четверть миллиона, — отозвался мальчишка.

Я снова перевел взгляд на деньги.

Не знаю, почему, но они вовсе не казались мне ворованными. Возможно потому, что их было так много, что на фоне такого богатства сам факт кражи уже не представлялся чем-то зазорным и предосудительным. Я представил себе золотой самородок весом в восемьсот фунтов. Чтобы вывезти столько золота, потребовалось бы целых два мула. Вот, что означала эта маленькая стопочка зеленых бумажек. Это же целое состояние. Так или почти так я думал тогда.