Макс Брэнд - Возмутитель спокойствия

— Ну что тебе сказать, Таг… Ведь ты же меня знаешь, — проговорил я.

— Верно говоришь, тебя я знаю, — согласился он.

— Но тогда тебе ли не знать, что я в своей жизни нитки чужой не взял?

— Может быть и так, — снова согласился он. — Не знаю. Возможно, это действительно так. Но ведь сам знаешь, дружок, в жизни-то порой всякое бывает.

— В каком смысле? — спросил я.

— А в том, что сердце-то человеческое не камень.

— Точно, — подтвердил я. — Все об этом знают, и я в том числе.

— Но против жара-то и камень треснет.

— Ладно, Таг, перестань, — отмахнулся я. — Ничего так не утомляет, как пустая болтовня. Так о чем речь-то?

— О двухстах пятидесяти трех тысячах долларов! — сказал шериф.

Я присвистнул.

— Мне бы этого хватило за глаза, — признался я. — Я согласен. А к чему ты клонишь?

— Эти деньги украдены из банка, — продолжал шериф. — И я их разыскиваю. Видишь, я раскрыл перед тобой все карты.

— Ага, вижу, — угрюмо буркнул я. — И очень польщен твоим комплиментом, Таг. Значит, по-твоему, я пришел в банк, свистнул оттуда четверть миллиона и притащил их сюда, так получается?

Я усмехнулся, глядя на него через костер, но шериф оставался крайне серьезен.

— Я знаю, что мальчишка смылся в этом направлении, — проговорил он. — Я также уверен, что денежки у него, и что он направлялся к тебе. И вот, что я тебе скажу. Верни деньги, и тебе ничего не будет. Банку нужно срочно заполучить их обратно. Отдай деньги, сынок, и к тебе не будет никаких претензий!

Признаюсь, что от этих слов у меня зашлось сердце, а по спине побежали мурашки. Краем глаза я видел новенькую седельную сумку, лежавшую на самом виду, и если шериф только заглянет в нее… что ж, тюрьмы мне тогда не миновать. Если же добровольно выдам награбленное, то мне ничего не будет. И, скажу я вам, первым моим порывом было рассказать ему все, как есть и просто указать рукой на проклятую сумку.

Но затем я вспомнил о Даге Уотерсе. Ведь он был честен со мной. Однажды моя жизнь была в его руках, и он пощадил меня. Он сохранил мне жизнь.

А такое не забывается. К тому же всякое в жизни бывало, и связывал нас не только тот давний эпизод, но и многое другое. Честное слово, я никогда не принимал участия в затеваемых им аферах, потому что деятельность такого рода меня никогда не привлекала. И тем не менее, связывало нас очень многое, и должен признаться, что Уотерс был мне очень симпатичен. Не говоря уж о мальчишке. Что останется делать Чипу, если я провороню сумку с деньгами и сдам её представителю закона? Он никогда не простит мне такого предательства. И это совершенно понятно.

Всего какие-то десятые доли секунды ушли на то, чтобы мой мозг тщательно просеял каждый из этих вопросов, после чего я твердо решил, что несмотря на все угрозы и опасности, друзья все-таки должны оставаться друзьями, и поэтому я не имею права распускать язык.

— Таг, — сказал я, — я, конечно, безмерно польщен твоей просьбой насчет четверти миллиона баксов. Это лишний раз доказывает, как высоко ты ценишь мои способности. Возможно, где-нибудь в этих горах и зарыто такое богатство, но мне в этом смысле не повезло, и столько руды я не накопал бы и за тысячу лет. Я надрываюсь тут целыми днями, чтобы добыть из этой земли хотя бы четыре или пять долларов за день.

Он усмехнулся, услышав это.

— Ты прекрасно понимаешь, сынок, что я имею в виду, — с укором в голосе проговорил он. — Я веду речь о наличных деньгах, что были украдены из банка. И мальчишка должен был привезти их сюда.

— Так ты имеешь в виду Чипа?

— А то кого же еще? — фыркнул он.

Вода в кофейнике начала закипать, из носика выбилась струя густого пара, и в воздухе по-домашнему запахло свежесваренным кофе.

— Чип здесь не появлялся, — сказал я.

Шериф всем телом подался вперед и выпятил подбородок.

— Значит, не появлялся? — переспросил он.

— Нет, — повторил я, изо всех сил стараясь казаться спокойным. — Его здесь не было.

И мой невозмутимый взгляд встретился со взглядом шерифа, сидевшего напротив, по другую сторону от костра.

Я видел, как поджались его губы, и как зло сверкнули глаза. Во гневе Таг Мерфи был страшен, а разозлить его ничего не стоило.

— Вот, выпей кофе, — миролюбиво предложил я. — Да не бойся ты, он не отравлен. У меня и сахар есть. Вот, держи. — С этими словами я протянул его угощение.

Он принялся размешивать сахар, не спуская при этом с меня хищного взгляда, как если бы собирался сожрать меня с потрохами.