Роберт Говард - Стервятники Техаса

Коркоран нахмурился, переполненный подозрениями:

— Почему вы сразу все мне не рассказали?

— Я хотел сначала тебя испытать. Я хотел быть уверен, что ты именно тот человек, который мне нужен. Теперь я уверен. Если бы ты оказался достаточно глуп или медлителен, чтобы попасться в ловушку Мак Наба, то ты не тот человек, которого я хотел бы нанять.

— Вы слишком расчётливы, — фыркнул Коркоран. — Откуда вы знаете, что я приму ваше предложение и помогу ограбить лагерь старателей, а потом обмануть вашу же банду? Что мешает мне снести вам голову за тот трюк, что вы выкинули со мной? Что помешает мне встать на сторону Хопкинса или Мак Наба?

— Полмиллиона в золоте! — ответил Миддлтон. — Если ты сделаешь одну из глупостей, которые ты тут перечислил, ты никогда не разделишь этот куш со мной.

Шериф неторопливо закрыл дверь, затем запер её, задвинул бревна в задней стене дома и завесил все сверху шкурами. Забрав свечу, он направился в свой офис и сел за стол. Коркоран, помедлив в темноте минуту-другую, последовал за ним.

Миддлтон разлил виски из кувшина в два стакана:

— Ну, выпьем?

Техасец промолчал. Перед глазами у него все еще сверкало золото. Он нахмурился и теперь, рассматривая напиток, налитый в стакан, выглядел мрачным и сосредоточенным.

Люди Запада соблюдали определенные законы чести, порой противоречившие друг другу, но, тем не менее, нерушимые. Грань между преступником, честный скотоводом и ковбоем иногда становилась тоньше паутинки, но существовала всегда. Коркоран никогда не украл бы корову или даже три у самого подлого и гнусного типа из Техаса, и, в то же время, он не раз и не два уводил через границу стада случайно оказавшегося на его пути мексиканского скотовода. Он не стал бы убивать человека, чтобы завладеть его деньгами, но совершенно хладнокровно мог пристрелить кого угодно по другой причине, а прикончив вора, не испытывал никаких мук совести, забирая деньги, которые тот украл. Правда, в нынешнем куше золото было изначально кровавым — плоды преступлений, ради которых не стоило бы прогибаться. С другой стороны, код чести Коркорана совершенно не мешал ему грабить разбойников, которым он, в свою очередь, мог помешать грабить честных людей.

— И какова моя роль в этой игре? — поинтересовался Коркоран.

Миддлтон усмехнулся:

— Ладно! Я думал, ты уже догадался. Ни один человек не сможет увидеть столько золота и отказаться от своей доли! Стервятники доверяют мне больше, чем друг другу. Именно поэтому я держу золото здесь. Они знают… по крайней мере считают, что я не смогу с ним ускользнуть. Вот тут мы их и обманем… Твоя работа в самом деле будет заключаться только в том, о чем я уже сказал Мак Набу. Ты станешь отстаивать закон и справедливость в этом городке, а я скажу ребятам, чтобы они не трогали народ в самом Вапетоне. Это создаст тебе определенную репутацию. Горожане решат, что бандиты слишком напуганы. А ты будешь следить за порядком в салунах и на улице… Ты будешь ловить воров, которые все еще работают в одиночку. И если ты пристрелишь кого-нибудь из этой не в меру самостоятельной братии, мы сделаем так, что все будут считать, будто ты прикончил одного из стервятников. Ты уже укрепил свое положение, пристрелив этих придурков в «Вожде черноногих». Мы сохраним в тайне истинную подоплеку дела… Тем более что я не доверяю Тузу Бренту. Я считаю, что он втайне пытается занять место главаря. Он чертовски хитер. Но я не хочу, чтобы ты убивал его. У него слишком много друзей среди разнообразных бандитов. Даже если они не заподозрят, что это я натравил тебя на него, они попробуют разобраться с тобой и наймут кого-нибудь со стороны, чтобы тебя прикончить… Так вот, когда у нас все будет готово для бегства, я стравлю стервятников со своими добровольными помощниками, вроде полковника, чтобы они, забыв о нас, сражались друг с другом… Пока не знаю, как это сделать, но я найду способ. А мы тем временем улизнем из Калифорнии и где-нибудь в Южной Америке поменяем золото…

— Поменяем золото! — эхом повторил за ним Коркоран, и можно было бы решить, что все так и произойдет, если бы не мрачная улыбка техасца.

Впрочем, потом руки заговорщиков встретились над столом в крепком рукопожатии, а их лица расплылись в дружелюбных улыбках.

Коркоран прошел через толпу, роящуюся на улице, и направился к танцевальному залу и салуну «Золотая подвязка». Какой-то пьяница, шатаясь, с трудом преодолел препятствие в виде двери и, сильно качнувшись, вцепился в помощника шерифа, чтобы сохранить равновесие и не рухнуть на землю.