Роберт Говард - Стервятники Техаса

Элкинс намотал сбрую на лошадиную морду и снял с седельной луки тяжелую крупнокалиберную винтовку «Шарп», из которой бил бизонов во время охоты. Шестизарядного револьвера у него никогда не водилось, а тесака он лишился, когда его оглушили в камере.

Ступая мягко, как леопард, Элкинс подкрался к двери черного хода. На двери почти всегда висел замок, но в эту ночь она была отперта, так что осталась узкая щелка. У стены здания кто-то оставил двух лошадей, почти невидимых в глубокой тени. Грабители, как видно, собирались управиться как можно быстрее. Сквозь дверную щель пробивалась полоска света: внутри зажгли небольшую свечу, и в щель виднелись силуэты Джоэля Роджерса и Бака Чейзема. Оба склонились над сейфом.

Когда Элкинс заглянул в комнату, Роджерс как раз чиркнул спичкой и поднес ее к запалу.

— Быстро рвем когти, Бак, — процедил судебный пристав. — Я эту штуку так нашпиговал, что через несколько мгновений здесь мокрого места не останется…

В ту же секунду Элкинс распахнул дверь и ворвался в банк, опуская свое гигантское ружье.

— Руки вверх, оба!

Грабители разом процедили проклятия, развернулись на месте и выпрямились. Рука Роджерса скользнула к кобуре. Грохот широкоствольного «Шарпа» на миг оглушил всех участников сцены; удушливое облако дыма застлало все вокруг, а когда оно рассеялось, Элкинс увидел оседающего на пол Роджерса. Оставшееся на плечах пристава мало напоминало то, что некогда служило ему головой, — массивная пуля, выпущенная с двух шагов, снесла ему половину черепа.

Сквозь редеющие клубы дыма Элкинс увидел руку Бака Чейзема, с быстротой молнии дернувшуюся к кобуре. Охотник, понимая, что обречен, застыл с разряженной винтовкой. За краткий миг, который невозможно оценить обычными мерками, он увидел, как из кобуры Чейзема вырвался длинноствольный шестизарядный револьвер, как блеснула знакомым голубоватым отливом сталь. Дуло револьвера уставилось на охотника, но он не услышал звука выстрела, да и самого Чейзема потерял из виду. Яркая вспышка едва не лишила Элкинса зрения. Стены сруба, казалось, пустились в пляс. С невыносимым скрежетом разошлись металлические листы, в воздух с воем взвились куски сейфа. От мощного удара в грудь Элкинс опрокинулся навзничь.

Он не знал, на каком он свете, когда обнаружил, что лежит в пыли, среди груды обломков и щепы, придавленный каким-то тяжелым грузом. Этим грузом оказался недвижимый Бак Чейзем. Охотник не пожелал проверить, мертв ли его обидчик или только потерял сознание. Зато он сделал гораздо более важное открытие. Очевидно, фитиль, который на его глазах запалил Роджерс за секунду до того, как Элкинс ворвался в банк, вел к заряду, предназначенному для взрыва сейфа. А раз взрыв получился настолько сильным, что его волна смела Чейзема, швырнула на Элкинса и их обоих вынесла через дверь, то взрыв, разумеется, слышала вся коровья слободка. Это означало, что скоро сюда должна подвалить разъяренная толпа, а попасть во второй раз за ночь в руки толпы Гризли отнюдь не хотелось.

Спихнув с себя неподвижное тело помощника судебного пристава, охотник, шатаясь, встал и пронзительно свистнул. Когда прозвучал взрыв, его конь понес, как и две другие лошади, но, вышколенный в результате долгой муштры, теперь столь же быстро примчался к хозяину; поводья скакуна размотались и развевались на ветру. На бескрайних равнинах, где обитал полудикий охотник за бизонами, жизнь человека зависела от резвости его коня.

Элкинс запрыгнул в седло и направил гнедого на юг.

— Шевели копытами, Эндрю Джексон. У меня что-то совсем отпала охота встречаться с этой ордой. Если разобраться, кто спас им банк? Или, скажем так, кто спас их денежки от разграбления? Кто избавил их от пары разбойников-оборотней? Но черта с два я смогу им это растолковать! Народ здесь подобрался какой-то шебутной, голова от него кругом идет. Надо скорее двигать к границе, где никто, кроме команчей, не будет вздыхать по твоему скальпу!

Голые дощатые стены салуна «Золотой орел» еще вибрировали от отголосков выстрелов, что внезапно прорезали и поглотили гул голосов. Воцарившуюся тяжкую тишину нарушало только чье-то нервное шарканье. В зале, пару секунд назад озарившемся красными вспышками, было темно. Потом кто-то чиркнул спичкой, и желтый прыгающий огонек высветил могучую руку с подрагивающими пальцами и бледное лицо. А через мгновение масляная лампа с разбитым стеклом осветила помещение салуна, рельефно высветив напряженные бородатые лица. Выстрелы продырявили лампу под потолком, и теперь горючая жидкость тяжелыми каплями падала на пол, образуя жирную темную лужу, стремившуюся слиться с другой, огромной, зловещей и багровой.